Предсказанный муж

– Серые. В крапинку, – пакостливо хмыкнули над ухом.

– Бог лжи и обмана Диар, считается основателем моего рода, – спокойно, даже как-то отстраненно, произнес муж.

Служанка, забрав портрет, вернулась на табурет.

– То есть он солгал мне?

– Смотря в чем. Вы хотели замуж – вы вышли замуж. А вот выбрать из двух женихов вам вряд ли позволили бы.

– Но… Зачем? – растерялась я.

– Зачем связывать нас? – уточнил муж. – Понятия не имею. И не уверен, что хотел бы знать.

– Два идиота, – очередной негромкий смешок над моим многострадальным ухом.

Да, наверное, потому что только идиотка могла встать к алтарю с незнакомцем.

– Сейчас здесь появится архивариус – нужно внести имена в Книгу Памяти для потомков. Ваше полное имя?

– Вера Найдёнова.

Равнодушный кивок. Странный мужчина. Как будто его не волновал ни брак, ни будущее и вообще ничего. После выказанного удивления у алтаря практически никаких эмоций мой новоявленный муж не проявлял. Почему-то вспомнилось: «Что воля, что неволя – всё равно».

Тихий стук в дверь, и на пороге появился, вопреки моим ожиданиям, не маленький сухонький седой старичок с книгами под мышкой, а высокий статный шатен с какой-то вещицей, по форме похожей на планшет.

– Проходи, Рист.

Внимательный, цепкий взгляд в мою сторону, затем мужчина проходит к окну, раскладывает «планшет» и под диктовку пишет:

«Я, граф Димирий лест Ронийский, по собственной воле беру в жёны Веру Найдёнову».

– Прошу, – закончив диктовать, муж обернулся ко мне.

– Кровью? – неловко пошутила я, пытаясь сбросить напряжение.

– Чернилами.

Да что ж он непробиваемый такой? Ни малейшей эмоции на лице, как будто в броню себя заковал.

Чашка с остатками настоя оказалась на широком подлокотнике, я встала, неспешно дошла до подоконника. Вещь, лежавшая там, на книгу была мало похожа: этакий монолит, словно разделенный на две неравные части. На левой стороне его были выведены непонятные закорючки.

– Где и чем подписывать?

– Прошу, госпожа, – архивариус протянул мне нечто, напоминающее стилус.

Я подчинилась. Как только была написана последняя буква фамилии, вся подпись превратилась в подобные непонятные закорючки. Местное письмо? Тогда я точно безграмотной останусь: эту «клинопись» изучить невозможно.

Всё та же служанка, покорная приказу хозяина, отвела меня наверх, на второй этаж этого четырехэтажного строения.