Сказка о Марфе Моревне

А сестры злятся, старой девой кличут… Вот и пришлось сюда перенестись. Авось, получится из моей затеи бредовой что-то путное…

С такими мыслями и заснула.

Утром пришлось снова надеть постылый широкий сарафан, на этот раз – зелёного цвета. Волосы лентой шёлковой под цвет одеянью завязала, ноги в те же сандалии обула да и вниз спустилась, желудок свой ненасытный услаждать.

Завтракала в столовой на этот раз я одна, а значит, можно было, не стесняясь никого, щедро поливать тонкие блинчики сладким клубничным джемом, брать бессчётное количество фигурного печенья к насыщенному клюквенному морсу и мазать варёные яйца кислым сметанным соусом.

Матушка меня всё время стыдит и проглотом зовёт, сёстры и подружки их бесятся, что ем в огромных количествах, а жир на теле появляться не спешит. Тихон, маг наш, считает, что слишком уж много сил я трачу при чаровании, вот еда и помогает вернуть их. Я не спорю, сажусь за стол первая, встаю последняя, с пустым ртом не сижу.

Скучно гостье в доме без хозяина.

Солнышко в окна задорно светит, на деревьях птички певчие поют, трели выводят, замок уже страшным не кажется.

Наевшись наконец, утолив голод постоянный, пошла я медленно по коридорам бродить, развлечение себе искать. Вроде и слуг достаточно, и убирают они постоянно, а нежилым здание кажется. Нет в нём того духа живого, что в домах в Тридевятом царстве. Там, как зайдёшь куда, сразу видно: живёт дом, дышит, чувствует, хозяев своих понимает. А здесь… Камни одни, стылые и пустые.

Присела, положила руку на стену, позвала про себя:

«Покажись, хозяин-батюшка. Не обижу».

Нет ответа. Молчит стена, холодом могильным руку обвевает. Да что ж это, неужели замок без домового стоит? Ужас-то какой! И не разрушился пока без защиты постоянной!

Вернулась к столовой, чуть в коридорах многочисленных не потерявшись. Заглянула внутрь. Нет никого. Тоскливо стало, одиноко, приключений диковинных захотелось.

Вышла во двор, а там – красота! Жизнь так и кипит: слуги проворно носятся от строения к строению, деревья цветом покрыты, птички на них поют-заливаются, в траве-мураве насекомые стрекочут, неподалеку, от сарайчиков слева, лошадиное ржание слышится.

Вот последнее меня и завлекло. Дошла до конюшни, выбрала из пяти черных лошадок одного конька попроще и поспокойней, сама его привычно взнуздала, села верхом по-мужски, о приличиях забыв, чуть тронула повод да и поехала прочь, со двора.