Сказка о Марфе Моревне

Здесь же… Кровать на одного человека прямо у стены, рядом – тумбочка с тремя ящичками выдвижными, для вещей личных, дальше – неширокое окно, темными узорчатыми шторами от солнца утреннего, яркого, сейчас плотно занавешенное, снаружи, небось, ставни резные, деревянные. У другой стены – шкаф платяной с обувницей и кресло для гостей, возле – дверка в комнатку с удобствами. Хоть на двор ночью по нужде ходить не надо, и то благодать. У двери – зеркало овальное, такое, что только до груди себя в нём и рассмотришь. На полу – ковер пушистый, ноги согревающий.

Вот и вся обстановка. Ах, да, на потолке побеленном шары большие, матовые, вроде как из стекла изготовленные. Для освещения, стало быть.

Лежать надоело. Этак бока заболят от безделья. Встала. Занавески отдернула, ставни открыла. А на улице уже утро занялось, солнышко лучами природу ласково освещает. Чудно-то как. Значит, скоро завтракать позовут. Пошла в комнатку с удобствами, вышла – задержалась у зеркала. Вздохнула. Снова. Каждый раз, когда отражение свое на гладкой поверхности вижу, вздыхаю тоскливо и горько.

Дочка я средняя, уродилась – ни то ни се. У Глашки вон тоже красоты особой нет, и фигурой она похвастаться не может, зато волшебница сильная, умелая, вся в маменьку пошла, тем избранника своего и подкупила. Васька наоборот – краса неписаная, высокая, фигуристая, хоть в магии и не смыслит почти, так ей и не надо, на неё и так мужики, как на пыльцу пчёлы, слетаются. А я… Росту среднего, телосложения – тоже. Глаза серые. Волосы пшеничные, не особо густые, длиной по плечи всего.

Губы ни толстые ни тонкие. Грудь не особо большая. В общем, вся средняя… И кто меня, дурнушку такую, замуж возьмет… А не возьмет – так позор всему роду. Да и маменька упрямится: младшую поперед старшей отдавать не хочет, мол, неправильно это, люди не поймут. Васька уже на меня змеей подколодной шипит – надоело ей в девках ходить. Ох, судьба-судьбинушка ты горькая… Тёмный Властелин, считай, мой последний шанс. Не сладится у нас – потом хоть дома не показывайся.

Дверь, чуть скрипнув, приотворилась. И тут же возглас девичий, приглушенный, послышался. Ну и чего пищать? Ходят здесь в своих панталонах до колен, а я – девица нежная, избалованная, белье нательное по последней моде ношу: небольшой, мало что закрывающий лиф, да и трусики с кружавчиками ему под стать – нет, не видно ничего, но не до пола же ткани!

– Заходи, Витка. Нечего за дверью торчать.

– Госпожа… Там господин трапезничать будет. Вы…

– Я тоже буду.