Женихи для герцогини

– Я бы, конечно же, оделась, в свое время, если бы кое-кто не ломился так настойчиво в мою комнату с утра пораньше.

Смутился? Это Джордан-то смутился? Боже, что творится.

– Я… Я хотел поговорить…

– Ну так говорите. Кто мешает?

Помолчал несколько долгих минут, потом мучительно покраснел, отвел глаза и выпалил:

– Что у вас с моим братом?

Вика изумленно уставилась на мужчину.

– В каком смысле?

– В прямом. Что у вас с Марком?

Чтоб его. Он что, ревнует? Сам же совсем недавно ухлестывал, никого е стесняясь, за ее ненаглядной кузиной, а теперь вдруг сцену ревности устраивает.

– Какое ваше дело? Я же вас не спрашиваю, что у вас с Сандрой.

Красный цвет на лице перешел в переливы синего и лилового.

– Уже ничего. Мы расстались. А вы. Вы моя невеста. Вы не имеете права уделять ему столько времени!

Батюшки, как все запущено. Настоящий домострой прямо. Три «К» в действии. Еще осталось платок на лицо набросить, как у девушек в мусульманских странах, и можно в комнате-келье запереться и смиренно ждать там мужа, старательно изображая радость при каждом его появлении.

Да, теперь понятно, почему матушка сюда возвращаться не хочет. Или это Вике так «повезло» с женихом?

– Мне приятно и интересно с ним общаться. Он, в отличие от вас, мне не хамил.

– Я уже попросил прощения!

– И что теперь? Предлагаете мне так сразу забыть о вашем варварском поведении?

Предательски и очень не вовремя зачесалась спина между лопаток, и девушка, не слушая оправданий своего гостя, выгнулась, чтобы почесаться.

Со стороны послышались странные звуки. С наслаждением почесываясь, Вика скосила глаза: эй, да у него сейчас инфаркт будет. Вон как разноцветными пятнами покрылся. Блин, бедро оголилось почти полностью. Теперь понятно, что его так колбасит. Прошипев под нос несколько неприличных и довольно сильных ругательств, подслушанных в свое время у земных дворников, девушка аккуратно и целомудренно прикрылась, снова – до колен.

– Джордан, ау. Дышите. Все уже закончилось. Джордан.

Да уж. Не помогает. Он сейчас слюной все закапает. Собака Павлова, его мать! А глаза. Дикие. Как у неожиданно оживших зомби в голливудских фильмах.

– Герцогиня!

Да что такое, у нее что, проходной двор сегодня? Или день открытых дверей? Вот только Марка здесь и не хватало ей для полного счастья. Зато жених, похоже, наконец очнулся.

Резко повернувшись к раскрывшейся входной двери, старший брат яростно прошипел:

– Ты! – И буквально рванул к младшему.