Дорога дракона

Все людские истории о чудесном избавлении от смерти или от страшной травмы – это всего лишь выдумки ловца, выполняющего приказ планировщика. Бывает, что люди испытывают такой шок, что начинают видеть невидимого бога-ловца, принимая его за ангела-хранителя.

– А если душа не показала нужного развития? – с нетерпением перебил Кота Максик.

– Тогда она остаётся в лимбе до того момента, пока не освободится печь…

– Какая печь? – ужаснулся Максик.

– В которой обжигают души. За время людской жизни они обрастают негативом, всякими болячками, у них появляются раны после нападения тварей.

Огонь сжигает весь негатив, залечивает раны. Не очень приятная процедура, мне кажется. Поэтому огонь и послан на землю – чтобы люди помнили, через что им придётся пройти, если они не будут сами ограждать себя от зла.

– Значит, образ Ада – это та самая печь? – Максик как будто расстроился.

– Вполне возможно. Думаю, этот образ придумали боги, чтобы закрепить в людских головах память об очищении души. А то, что в Аду грешники мучаются вечно, – это религиозные выдумки.

– Так ты был в лимбе? И как там?

– Не помню, если честно, – признался Кот. – Я тогда был в таком состоянии…

Женька понимающе кивнул. Та река, которая катила над ним тёмно-зелёные воды, – единственное воспоминание о тех трёх днях, когда за его жизнь боролись Максик, Кот и Вовка. Но у Женьки было чувство, что эта река не может быть лимбом.

Список подозреваемых

Шу назначила им встречу в Филёвском парке в полночь.

Тартановы не очень торопились, скорее, наоборот, не хотели долго околачиваться в городе, где объявлены в розыск, но всё равно оказались на месте почти на час раньше. Припарковавшись во дворе жилого дома, что стоял возле парка, они отправились в холодную темноту леса. Было чуть ниже нуля, поэтому снег падал огромными липкими хлопьями. Это выглядело совсем по-новогоднему и очень контрастировало с настроением парней. Некоторое время они брели по дорожке молча, а потом Женька спросил:

– Есть мысли относительно того, кто нас подставил?

– Это сделал точно не двуглавый, – Максик задрал голову и высунутым языком ловил падающий снег.

Женька с грустью подумал, что брат ещё совсем ребёнок, которого забавляют такие нехитрые вещи. Своё детство он перестал ощущать в детдоме. В какой-то момент вдруг стал взрослым – слабым и маленького роста, но всё же взрослым. Перестал радоваться ерунде, стал задумываться о серьёзных вещах, готовя себя к побегу и лишениям.