Выбор дракона

– А по мне, так он сумасшедший старик, одержимый идеей мирового господства, не так ли, Горыныч? – ухмыльнулся Тартанов, наступая на начальника тюрьмы.

– Считаешь Заказчиком меня? – удивился Горыныч.

– Когда ты сливал информацию богам, то представлялся Почтальоном, а когда подписывал драконов на убийство – Заказчиком.

– Не понимаю, о чём ты…

– В твоём телефоне время исходящего звонка Беше совпадает со временем, когда ему звонил Почтальон. К тому же ты назвал по имени парня, который якобы выстрелил тебе в голову.

Тех головорезов нанял Заказчик, и в исходящих на твоём телефоне есть имя их главаря – Брута. Впрочем, как и в папке фотография Белки, которую мне пришлось убить.

Горыныч не сводил с Женьки восхищённых глаз, а потом с придыханием произнёс:

– Ты определённо самый толковый из вас троих! Значит, я трижды не ошибся в тебе!

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – Женька поудобнее перехватил багор и встал в стойку, из которой проще нанести удар. – Я никогда не оправдывал предупреждающих убийств, но сейчас речь идёт о спасении нашего племени!

– Ты не убийца, Женя! – Горыныч рассмеялся ему в лицо.

 – Не сможешь!

– Хочешь проверить? – Тартанов выждал секунду, а потом кинулся на него, нанося удар в выпаде. Это был молниеносный бросок, отразить который смог бы лишь опытный и молодой воин, вроде Беши. Но старик уже не обладал такой реакцией, а потому для него этот выпад должен был закончиться смертельным ударом.

Однако за секунду до того, как острие багра пронзило бы сердце Горыныча, Женьку сковала неведомая сила.

Эта была та самая тугая спираль, которая вырвала его из машины во время разговора с Максиком. Мгновенно парализовав все мышцы, она сжала дракона, словно боялась выронить над пропастью. Он задыхался, не в силах даже расправить лёгкие, но через пару секунд хватка внезапно ослабла – и Тартанова швырнуло вбок. Его оружие, зацепившись за невидимую преграду, выскочило из руки, вокруг на секунду потемнело – и дракон, словно с большой высоты, грохнулся на каменный пол, больно ударившись плечом.

Он ещё не успел сообразить, что случилось и где он оказался, как получил сильный удар по рёбрам. На него тут же навалились трое. Били коваными сапогами и дубинками, не давая подняться, а он лишь катался по холодным плитам, укрывая руками голову. Наконец, когда он уже задыхался от боли и захлёбывался кровью, стремительно наполнявшей рот, его перестали бить. Четыре руки подхватили его и усадили спиной к стене.