Не к ночи будь помянута. Часть 2

 – сказал Серёга.

– Чё рассказывать-то? – не понял я. – Дома сижу. Вот вылез. Вот пиво пью.

– Про свою личную жизнь. Страсть, как интересно.

– Тебе бы только страсть. Нет никакой личной жизни, только безличная.

– Да ладно! Так тебе и поверили.

– А чего мне врать?

–А того! Когда я тебя откапывал в твоей хижинке, под подушкой нашёл колготки. – загадочно сообщил Серёга.

– Это мои. – лениво сказал я, потягивая неприятно холодное пивко. – Иногда я шалю. Теперь ты знаешь всё.

– Герыч, блин! Я же серьёзно!

Я посмотрел на своего товарища.

И вдруг что-то подхлестнуло и захотелось рассказать. Плевать, как он отнесётся. Но если я сейчас не выговорюсь, то к вечеру окончательно съеду с катушек.

– Ладно, слушай. Со мной живёт девушка. Жила.

– Да что ты! И давно?

– С начала осени.

– Вот как значит. А нам чего не показывал?

– Не перебивай. Ну не показывал, и что? Я же тебе не Кира, чтоб всех встречных-поперечных с тобой знакомить.

– Спасибки.

– Да погоди ты. Просто она странная. Тебе покажешь, а ты потом в покое не оставишь.

У Серёги заблестели глазки.

– Ух ты! Ну-ка, ну-ка… Что это за экзотика такая?

– Серый, держись. Неуравновешенная психика, затяжная депрессия с редкими проблесками ремиссии, раздвоение личности… – Я загибал пальцы. – Ночные кошмары, талант влипать в неприятности, склонность к алкоголизму…

У Серёги всё ниже отвисала челюсть.

– Господи, Герыч, она же тебя убьёт! Как ты с ней спишь?

– А никак.

– Ну да! Четыре месяца они "просто живут"! А то я тебя не знаю!

– Да говорю тебе! – я просто упивался его реакцией.

– Да брось! Ты что, совсем больной?

– Ты ещё не слышал главного. – я понизил голос. – У меня с ней жуткая разница в возрасте.

– Жуткая насколько?

– Жуткая до жути. Нереальная. Но в целом, ничего. Зато с характером, не глупая, образованная, я бы сказал – старой закалки.

– Старой закалки?! – замер Серёга.

– Ты упадёшь, Серенький. Лет восемьдесят. – Серёга подавился пивом. – Но! Неплохо сохранилась, вот что я скажу, камрад. Весьма, знаешь ли, неплохо, да. И хозяйственная – просто офигеть.

Некоторое время мы пялились друг на друга, а потом как по команде начали хохотать. Над чем смеялся Серый, я не знал, но догадывался. Лично я – над его лицом.

– Во придурок, а! Почти развёл. А я тут сижу, уши развесил.

– Поверил, а? – хохотал я.