Не к ночи будь помянута

Не к ночи будь помянута

Надежда Валентиновна Гусева

Что остаётся в конце пути? Отголоски памяти. Лишь два человека навещают её – тихая сиделка да странный мужчина, присутствие которого неизменно пугает. Однажды на пороге чужой квартиры появляется девочка-подросток. Она объездила весь мир, знает языки, разбирается в медицине и помнит подробности давних семейных конфликтов. Вернувшаяся молодость… Всегда ли это благо? Не придут ли вместе с юным лицом детские страхи и боль потерь? Глаза открываются, но свет слишком ярок.

Сильный человек становится слабым, а слабому приходится искать силы.

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0

…Можно много построить и столько же можно разрушить

и снова построить.

Ничего нет страшней, чем развалины в сердце,

ничего нет страшнее развалин,

на которые падает дождь и мимо которых

проносятся новые автомобили,

по которым, как призраки, бродят

люди с разбитым сердцем и дети в беретах,

ничего нет страшнее развалин,

которые перестают казаться метафорой

и становятся тем, чем они были когда-то:

домами.

Иосиф Бродский, «Современная песня»

1961

Часть I

Сентябрь

1

Раньше они приходили чаще. Или мне так кажется. Я давно не вижу их, но иногда слышу шаги, движения и голоса – словно сквозь постоянный гул.

Женщина приходит вечерами. Она мне нравится. Кроме неё никто со мной не говорит. Если бы не она, я давно бы ушла.

Она мягкая и домашняя, она носит тёплые вещи и пахнет всегда чем-то сладким – печеньем, карамелью или ирисками.

Её руки плотные, сухие и все в мелких заусенцах,  как будто она часто стирает и моет, и не знает что такое крем.

Она всё делает старательно и по уму – ни одного лишнего движения. Знавала я таких людей – всё-то у них выучено раз и навсегда, всякую мелочь они доведут до совершенства. И на глупости времени нет. Потому и несчастны.

А эта наверняка несчастна. Как же её зовут? Ведь было же у неё имя, которым я когда-то давно звала её.

Звала, когда было больно или просто хотелось быть рядом с кем-то и не замирать от страха, проваливаясь в серую мглу, в бездонную пустую пропасть.

Что-то очень домашнее – Маша, Оля, Леля… не важно…. Я всё равно не позову её никогда.

Я помню ребёнка – он приходил с ней раньше, но давно, ужасно давно. Или недавно… Ничего не могу понять… Круглый, белобрысый и безбровый. Он долго и с интересом смотрел на меня.