Не к ночи будь помянута

Был похож на такого же белёсого, что сидел когда-то за деревянным столом и крутил в руке надколотый хрустальный фужер.

Однажды ребёнок напугался и заплакал. Больше она его не приводила.

Этот мальчик… Он был последним из тех, кого я помнила. Было бы славно, если б он пришёл ещё.  Я не хотела, чтобы он напугался. Если он придёт, я его не узнаю.

Она приходит, и сразу принимается говорить. Что-то делает и говорит, говорит, говорит. Наверное, ей очень одиноко, никто её не слушает, никто не ждёт. А безбровый мальчик давно вырос и слепил из вещей и людей свой мирок, в который ей не войти – она никак не может пролезть туда вся целиком, со всеми своими выученными движениями и пустыми словами.

Слова. Мне хочется за них ухватиться. Значение их не доходит до меня, они все с помехами, как на старом телевизоре, они путаются и перескакивают во времени, проваливаются и снова всплывают, они – нить с не моей жизнью.

– а потом пришла – вижу, нет никого, надо идти в другой день -

– так вот – хоть бы написал, а то, как снег на голову –

– вот зря не послушала Михал Григорича, он тогда говорил -

– а потом она сказала, что беременна, ну это уж не в той серии -

– окопала за день, спина отваливается.

– зла не держу держу держу

– молоко будете будете будете

–Вы молоко будете? Я кашки растворила.

Я ещё могу понять, что от меня требуется, и раскрываю рот. Тёплое. Трудно глотать. Это напоминает далёкое, тяжёлое, тёмное. Вагон, стук колёс.

– Ещё немножко.

Тёплое. Тёплое. Теперь тепло внутри. На моей руке пальцы в заусенцах. Она гладит меня, и я начинаю скулить. Меня не надо гладить. Это слишком – почувствовать хоть что-то в пустоте, это можно не выдержать…

Она всегда что-то делает – переворачивает, треплет, тащит, льёт воду (как я это ненавижу), мнёт, чем-то мажет, хлопает окно, скрипит стул, бряцают ложки, рвётся бумага.

А потом ей надо идти.

– Ну, пошла я. До завтра, спокойной ночи.

Нет, нет, не уходи. Побудь ещё. Я теперь страшна и противна, но ведь ты давно не боишься. Уютная и слабая, скользишь ты по жизни – придонной рыбкой, домовитой мышью…

А если уйдёшь, я сразу забуду тебя и всё-всё. Меня опять не будет.

Бывает страшно только в первые минуты, когда я не слышу, но чувствую – возню, а потом шаги и щелчок двери.