Пограничные полномочия

 – А с утра над Лахтой не протолкнуться…

– А ты всё ещё вне системы и без автопилота, ага?

– И по половине небоскрёба придерживаю в каждой руке.

– Чтобы части не растерять, как в прошлый раз? Ха-ха! А рулил ты чем?

– Усилием воли…

Мои щёки намертво заклинивает в улыбательном положении – хоть кулаками обратно выталкивай. Алекс сначала расслабляется, наблюдая, а потом хмурится, едва уловимо прищуривается и мрачнеет:

– Тормози там, Кузнецов.

– Угу. И без тебя знаю!

– Ну-ну. Спокойной ночи?

– Спокойной ночи.

Почему-то сразу же проваливаюсь в сон, едва отключив связь, будто Тихорецкий произнёс какое-то волшебное заклинание.

И пробуждаюсь от сигнала тревоги: корабль в подконтрольной зоне. Пять часов шестнадцать минут утра. Всё как обычно, кроме того, что тревога не учебная.

Денёк обещает быть нескучным.

15 ноября 2098 года, Земля

Денёк обещает быть нескучным.

После возвращения с Ёжика уже третью неделю валяюсь в госпитале, увешанный высокотехнологичными датчиками.

Точнее, то валяюсь, то подвергаюсь испытаниям на всевозможных тренажёрах. Судя по удовлетворённо кивающим людям в медицинских комбинезонах, служба меня ещё не доконала. А значит, сегодня должны наконец выпустить на свободу.

Звуковой индикатор сканера то и дело шуршит, возвещая появление свежих данных о состоянии моего тела. А какой-то остолоп, которому дали вволю поразвлекаться с настройками интерьера палаты, нагородил здесь удушающе-лилового беспредела, даже наверху! А ведь потолок просто обязан быть белым по закону сохранения рассудка всех времён и народов.

В дверь палаты протискивается румпель полковника Гончара.

– Кузнецов! – энергично констатирует он, будто обнаружил огромный боровик в лесу, а не человека, уже семнадцатый день находящегося на одном и том же месте.

– Ну? – реагирую, не ожидая ничего хорошего.

– «Ну»?! Что «ну», едрёна вошь?! Не «ну», а «здравия желаю, товарищ полковник»! Совсем там с катушек послетали на своих Ёжиках!

Подбородок начинает коварно дрожать, и я закусываю губу в отчаянной попытке подавить приступ веселья.

Глядя на такую бурную реакцию, Гончар с готовностью распахивает сияющую улыбку, которая тут же сменяется озабоченным выражением лица:

– Почему у тебя в вербальном тесте результат на двадцать баллов выше среднего?

– Это что, преступление, Пётр Николаич?

– Преступление – не преступление, но эскулапы подозревают у тебя шизотипическое расстройство.

– Офигеть методика.