Пограничные полномочия

На кухне обнаруживаю валяющиеся на полу туфли с нечеловеческой высоты каблуками, затихшую в кресле Риту с моей кружкой с рыцарями и Алекса с сигаретой в зубах, убеждающего холодильник соорудить её любимое фисташковое мороженое из имеющихся ингредиентов.

Только один вопрос:

– Саш, почему запрещённые вещества обязательно надо употреблять именно в моей квартире?

– Запрещённые всего-то сорок лет… – Стряхивает пепел в стакан для овощных коктейлей.

– Если меня понизят в звании не за мои собственные «подвиги», будет неожиданный поворот…

Алекс совершает непринуждённое движение челюстью, перекатывая сигарету, и окидывает меня исчерпывающим «я этого не допущу».

Знаю уж…

Наверное, я надышался. Потому что внутри сейчас исключительно умиротворение…

18 сентября 2096 года, Ёжик

Не то чтобы исключительно, но всё-таки умиротворение… В конце концов, цветок для Ритки я достал, почти как обещал в детстве. Она просила, правда, инопланетный аленький цветочек, а этот – голубой… Но есть шансы, что взрослые девочки уже не обращают внимания на такие мелочи…

Я как зашёл в свою каюту, так и рухнул в угол – и подниматься в обозримом будущем не планирую.

Запрашиваю отчёт у робота, занятого ремонтом корабля, а потом отправляю сообщения сразу на все доступные устройства на базе: «Зайди ко мне».

Когда минут через пять Том делает шаг в открытый люк каюты, стучу в стену, материализуя второе кресло, и объявляю:

– Тридцать шесть минут до окончания ремонта твоего корабля. Правда, я бы отвёл ещё несколько часов на тестирование, ну и… останешься завтра на обед?

– Побуду здесь ещё пару дней.

– Хех… зачем?

– Возражаешь? – Возится с подголовником, настраивая его на свой нештатный рост.

– Нет. – Я и правда не против. – Но… зачем?

– Кодекс любителей одиноких странствий, – с грехом пополам победив земляноориентированное чудо техники, выдаёт он.

– И… что это за хрень?

– Тот, кто любит одинокие странствия, всегда понимает: уединение – самая желанная и вместе с тем самая страшная вещь на свете.

Поэтому, встречая другого одинокого путника, обязан уделить ему время. А вернее, разделить время с ним.

И, глядя на мои ползущие на лоб брови, добавляет:

– Из детской книжки. Не тулисианской.

– Слушай, ну это же бессмысленно. Да одиноких путника, проводящие время вместе, – по-моему, как трезвенники, сообразившие на двоих.

– Что… сообразившие?

– А-ха-ха… это значит…

– Я уже понял, – сияет от спонтанной лингвистической находки Том.