Не к ночи будь помянута

Тело слушалось безупречно. Я помахала руками, подрыгала ногами, потёрла щёки.

И остановилась, испуганная собственными мыслями.

Что же теперь? Кто я? Что мне делать?

Я стояла посреди порушенной кухни – мокрая и голая. И ужас происходящего начал потихоньку доходить до меня.

Этого не может быть, этого просто не может быть.

Это неправильно. Так делать нельзя.

Это сделал он, больше некому. Сукин сын.

Я медленно пошла по квартире. Ни за что не войду в проклятую комнату – тюрьму, где я целую вечность медленно и неподвижно сгнивала, где потеряла человеческий облик и человеческую личность.

Я сделала ещё шаг по коридору мимо книжного шкафа, и вдруг отпрыгнула в ужасе. Впереди кто-то пошевелился. Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что это моё собственное отражение зыбко подёрнулось в огромном зеркале.

Зеркало в ореховой раме. В тёмном углу прихожей. Сердце снова забилось тревожно. Сейчас я увижу всё. Я зажмурилась и попыталась успокоиться.

Один. Два. Три. Четыре. Пять.

И тут. Щёлк. Далеко в темноте открылась дверь подъезда.

Это за мной. Хочет убедиться, гад. Это он, больше некому.

Скорее! Опьянённая страхом и злостью, сама не понимая, что творю, я сначала бросилась прятаться. Глупо, глупо!

Шаги по лестнице.

Я рванула створку шкафа и рывком вытащила из него кучу чужого барахла. Чёрт! Где все мои вещи?

Шаги почти у двери. Что сейчас – зима, лето? Да какая разница! Я схватила первую попавшуюся тряпку, старое пальто, какую-то пару обуви, опрометью кинулась в гостиную, быстро открыла балконную дверь, швырнула вещи вниз, перекинула ноги через барьер, присела, схватилась за основания гипсовых балясин, на секунду повисла на руках.

И сорвалась вниз. Земля со свистом устремилась навстречу. Оглушительно и больно ударило. Я упала, как кошка, на согнутые ноги и руки, только чуть-чуть приложившись лбом, и сразу поднялась. Голова кружилась, но приходить в себя было некогда. Нащупав рядом с собой вещи, я бросилась бежать, спотыкаясь на каждом шагу. Невдалеке темнели кусты, я влетела в них, и только там, в сыром мусорном кленовнике, тяжело отдышалась, ухватившись за ствол деревца. Одежда. Какое-то дурное платье. Хоть что-то. Я оделась, сунула ноги в короткие сапоги и, пригнувшись, выглянула из укрытия.

Наверное, начало осени. И пахнет осенью. Мой дом. Почти не изменился. Мой балкон.

Он стоял на балконе, тёмно-серый на сером фоне стены, и вглядывался сквозь седой утренний туман. Ищет.