Не к ночи будь помянута

Я же понимаю – неожиданно, и вы не знали. Не беспокойтесь.

– Как-то неудобно…

– Ничего. Считайте это актом благотворительности.

Снова повисло молчание. Когда же вы, наконец, скажете о главном?

– А сколько ей было лет?– спросил я.

Юлия Васильевна задумалась.

– Больше девяноста. Много. В чём душа только держалась!

– Она жила одна? – осторожненько спросил я.

– Жила, а куда денешься! Я вот приходила, врача иногда вызывали.

– А других родственников не было?

– Дочь была. Так она уж давно за границу уехала.

У ней там дом. Да вы не беспокойтесь, бабушка ваша завещание на вашего папу написала. Значит, вы и наследник.

Я беспокоился, но точно не об этом. Да пусть думают что хотят! Я никому не навязывался.

– А можно… вы мне покажете квартиру?

Они встали одновременно. Юлия Васильевна пошла впереди, вышибала Егор ощутимо смотрел мне в спину.

– Тут старинные вещи есть, очень ценные. Зеркало в прихожей видели? Это ещё её отца. Ореховая рама. Картины, буфет – тоже всё старинное. Жалко, ковры немного моль поела.

А так – индийские ковры, ручная работа. Посуда тоже дорогая, серебро есть. Все ложки на месте, будьте уверены.

– Ну что вы, Юлия Васильевна! А фотографии есть? Я ведь ничего о ней не знаю.

Юлия Васильевна поглядела на меня, и в глазах её вдруг засветилось умиление и благодарность.

– Да-да, конечно… если интересно… я принесу. Вот комод – видите? Верхние ящики с фотографиями. Вот, смотрите. Ой, а тут не так лежало! Я же точно помню…

Она растерялась, перебирая конверты и увязанные папки.

«Ада!» – подумал я.

– Это я. Извините, – протрубил Егор.

– Как же… ну, зачем же вы?

– Да так. Скучно было. Сидел-сидел. Ей плохо было, не уйдёшь. Телевизор не работает. Так вот, нервы успокоить.

– Ох, а я напугалась…

– Я всё положил на место, не беспокойтесь.

– Да ничего. Вы смотрите, смотрите, Герман, это всё ваше.

Я смотрел, да не туда. Хоть бы какие-то следы, не замеченные в прошлый раз, когда я был на взводе. Забытая одежда, брошенная книга.

…  Но тут тщательно прибрались. Если что и было, всё  уже  вынесено, протёрто и сметено.

– А это кто? – показал я на снимки, висящие в гостиной.

– Папа ваш, маленький ещё. А это мама его, Женечка.

Лихая кудрявая тётка всё так же улыбалась, запоздало и тяжеловесно кокетничая. Мальчик-одуванчик в футболке смущённо смотрел в объектив.

Егор сухо откашлялся.

– Пойду я, пожалуй. Дела. До свидания. Да, можно номер телефона? Так, мало ли что.

Я продиктовал.