Любовь в наказание

Да и чтобы разобрать слова призрака нужно специально настроить слух. А этот и выглядит, и говорит нормально. Разве что совершенно прозрачный, с клубящейся внутри него тенью.

– Извини, но мне правда некогда.

Если не вернусь через десять минут, мать рванет мне на выручку, и тогда волшебная сила чертополоха развеется.

– Знаю, – прошелестел призрак. – Но ты вернешься?

– Через три дня, ночью, – вынуждена была пообещать я и отогнала его, как и всех остальных, веником полыни.

По возвращении маму я застала на кухне.

Она сидела, облокотившись на стол и подпирая рукой голову. В первый момент мне показалось, что она дремлет, но потом я разглядела покрасневшие глаза и следы слез и испугалась всерьез.

– Мам? – аккуратно позвала. – Что-то случилось?

Она подняла голову и посмотрела на меня как-то затравленно сквозь довольно затуманенный взгляд, словно и не меня вовсе видела, а то что находилось за моей спиной.

– Я справилась. Вот, нарвала… – подняла я чертополох, все еще пытаясь поймать взгляд матери, который все время ускользал.

– Это хорошо, – без тени эмоций отозвалась она. – Иди, повесь сушиться в сарае. В хозяйстве он всегда нужен.

– Мам! – повысила я голос. – А как же баня? И зелье?.. Ты передумала, что ли избавлять меня от клейма?

– Я-то не передумала, – наконец-то вернулась к ней осмысленность. Правда и выражение лица из равнодушного превратилось сразу же в горестное. – Только смысла в этом теперь никакого.

– Как это? Почему?

– А ты глянь на себя в зеркало. Сама увидишь.

Я рванула в комнату, настраиваясь, сама не зная на что. А когда увидела, что клеймо из едва заметного и серого превратилось в пурпурное, то сразу все поняла. Мое проклятье не осталось тайным для совета ведьм. Каким-то образом они успели прознать о нем раньше, чем мы с мамой хотели провернуть очищение. И цвет клейма буквально кричал об этом. Теперь, и это я знала точно, его уже ничем не сведешь, пока не искуплю тяжкий грех.

Мама продолжала сидеть за столом в глубокой задумчивости, когда я вернулась в кухню.

Ситуация складывалась серьезная. Даже Мурка просекла об этом и не ехидничала, а где-то пряталась.

– Что же теперь будет?

Я шагнула к плите, желая вскипятить чайник, но окрик матери заставил меня замереть на месте.

– Осторожно! Не наступи на эту гадость!

– Какую еще гадость? – посмотрела я себе под ноги и не увидела ровным счетом ничего.

– На эту, – достала мать из-за пояса палочку и направила ее на пол, в самый центр кухни.