Мы будем вместе, я знаю!

 – Но в таком случае ты бы мне об этом рассказала?

– Я тебя не понимаю…

– Боюсь, если ты поймешь, то посчитаешь меня уродом. Моральным, – скривились мои губы в ухмылке. Совершенно неуместной, но вполне себе ироничной.

Я действительно боялся рассказать ей о своей амнезии. И сколько бы Света ни пыталась внушить мне мысль, что только в собственном сознании я чувствую себя ущербным, а для остальных людей являюсь полноценным человеком, другим я себя считать не мог. Не получалось это у меня. Ведь из двадцати четырех лет своей жизни я помнил не больше десяти с хвостиком.

А остальные? На дне какой ямы они покоились? Но скрывать этого от Насти я не хотел, даже если правда оттолкнет ее от меня.

– Я не помню практически ничего, что было со мной до восемнадцати лет. Как я жил, с кем дружил… Не помню школу, армию. Ничего, – рискнул я посмотреть на Настю.

Она казалась задумчивой и только. Смотрела на воду, удерживая обеими руками пустой стаканчик из-под кофе. Интересно, о чем она сейчас думает?

– С одной стороны, это грустно, а с другой – у тебя появился шанс прожить еще одну жизнь, стать другим человеком, – повернула она голову в мою сторону, и я, наконец-то, увидел ее глаза.

 – Вдруг в той, прежней жизни ты бы не стал кондитером, – хитро улыбнулась.

На душе сразу стало так легко от ее улыбки! А еще радостно. Захотелось вскочить, схватить ее за руки, поднять с лавки и закружить в танце под еле различимую мелодию, льющуюся из какого-то кафе.

– Кстати, как ты решил им стать? – новый вопрос Насти немного сбил с меня излишний романтический налет.

– Случайно и из вредности, – воспоминания вызвали улыбку. – Зашел как-то в кафе и взял пирожное «Медовик». Очень вдруг захотел именно его, даже представил, какое оно на вкус. А ожидания мои не оправдались. Вместо чего-то легкого, воздушного и очень вкусного, я откусил кусок сухого коржа с жутким привкусом соды и тонким слоем маслянистого крема. Ну а дома решил найти рецепт и попробовать испечь торт. Испек… Потом мне захотелось испечь другой, ну и так далее.

Ну а когда о моем пристрастии узнал дядя Саша, то настоял, чтобы я пошел и выучился на кондитера. Ну и вот… я им стал.

– А дядя Саша?..

– Это мой очень хороший друг, который спас меня и заменил мне отца. Если захочешь, я вас познакомлю.

Я думал, Настя меня спросит, от чего же меня спасли, но она не спросила. Вместо этого проговорила:

– Возможно когда-нибудь… И ты замечательный кондитер, – снова повернулась ко мне.