В ад с чистой совестью

Все то же шестое чувство подсказало, что вреда он мне не причинит, страх постепенно начал отступать. Ему на смену закрадывалось раздражение, что кто-то посмел нарушить мое творческое уединение, да еще и таким наглым образом.

– Наблюдатель.

– В каком смысле?

– Что тут непонятного? – Его губы презрительно изогнулись. Он в раздражении повел плечами.

Только тут я обратила внимание, что одет он в длинный темный плащ, из-под которого выглядывают носки заляпанных грязью сапог. Я перевела взгляд на свои ноги в мягких домашних тапочках, утопающих в пушистом ковре, и еще больше разозлилась, что он топчет мой ковер грязными ногами.

– Могли бы разуться.

– Что? – От удивления он на мгновение сбросил маску презрения и непонимающе уставился на меня.

– Вы пачкаете ковер.

– Ах это? – Он посмотрел на свои ноги и переступил ими в другое место. Вмятин на ковре не осталось, и следов грязи я тоже не заметила.

– Да что вам тут нужно?! – Наконец-то меня прорвало. – И как вы сюда проникли?

Через окно.

Точно! Он забрался сюда через окно. Как же я раньше не догадалась? Я кинула взгляд на пластиковое окно, оно оказалось наглухо закрыто изнутри.

Видно, разочарование так отчетливо проступило на моем лице, что мужчина громко рассмеялся. В этот момент он напомнил злодея из фильма ужасов и снова перестал казаться безопасным.

– Хоть и глуповата с виду, а мыслишь правильно, – отсмеявшись, сказал он. – Окно тут не при чем. Я вошел через дверь.

– Зачем?

Неизвестно почему, но его «глуповата» задело меня за живое.

Так еще никто не говорил обо мне. Напротив, многие считали меня умной, как и сама я, собственно.

– Ну, во-первых, это мой дом. – Он окинул комнату взглядом. – А во-вторых, ты нужна мне для одного важного дела.

– Какого? – спросила я, а сама подумала, как этот дом может принадлежать кому-то, если в нем давно уже никто не живет, и почему агент по недвижимости не предупредил, что может объявиться хозяин. – Вы хотите, чтобы я съехала? – Вопрос вырвался, как продолжение мыслей.

– Удивительная непоследовательность. – Он в раздражении отвернулся и уставился в окно. – Как она может помочь мне, если с трудом соображает?

Я так поняла, что спрашивал он сейчас самого себя. Обвинение в тугодумии было таким обидным, что я едва не расплакалась.

– Тогда, идите отсюда, чего расселись? – выкрикнула я. – Или, если хотите, уйду я. Дом-то ваш.

– Не горячитесь, девушка. – Он поднял руку в стремлении успокоить меня. – Я не гоню вас.