Я и оборотень

Но почти сразу же все и закончилось, когда движения стали ритмичными, и новая волна возбуждения начала нарастать во мне со скоростью снежного кома. На этот раз ощущения были несколько иными – более полными и волнительными. Я чувствовала, как и его сжигает страсть, и сама же плавилась в своих ощущениях. Снова я сорвалась с вершины первая, но он сразу же догнал меня в головокружительном полете.

Никогда не думала, что могу отдаться вот так вот, первому встречному, но лежа у него на плече и слушая биение его сердца, я ни о чем не жалела.

Возможно, завтра я буду ненавидеть себя, а сейчас какая-то сила делала мои веки все тяжелее, а мысли, напротив, невесомее. Последнее, что услышала, засыпая, как он сказал, целуя меня в висок.

– Спи, моя страстная девочка, и ни о чем не думай…

Глава 5

Гордей прислушивался к размеренному дыханию спящей и никак не мог себя заставить встать и покинуть ее дом. Встал, лишь когда понял, что лежать с ней рядом и не обладать ею снова и снова становится невыносимо.

Он прошелся по ее дому, в котором и было-то всего две комнаты и крохотные сени.

В темноте видел отлично и передвигался бесшумно – привычка, выработанная годами и рожденная инстинктами зверя. Мебель старая, краска на стенах облупилась местами, половицы скрипят через одну, но надо знать, куда ступать, простенькие занавески на окнах… Все это он подметил машинально, как и то, что в доме очень чисто, до стерильности. Не богато живет, девочка, совсем не богато, но он не улавливает той нужды, что обычно царит в подобных домах, словно хозяйка настолько привыкла довольствоваться малым, что уже и не замечает этого.

Гордей вернулся к спящей девушке и какое-то время рассматривал ее, вспоминая, какой страстной была эта малышка. Неопытная, осторожная, она смогла разжечь в нем такой силы пожар, какой уже давно не вспыхивал, даже тогда, когда самые красивые женщины были к его услугам. Рука потянулась, чтобы коснуться ее плеча, скользнуть под простыню и снова ощутить бархатистость кожи, живое тепло крови, но Гордей вовремя одернул себя.

Нельзя… Нельзя было вообще приходить сюда и брать ее. Она молодая и чужая, а он изгой, которому нечего ей предложить, кроме своей похоти!

Почему он до сих пор медлит и не уходит из ее дома? Незнакомая сила, что он выпустил из-под контроля, снимая блок, уже ощутимо вибрировала в воздухе, намекая, что посторонним тут не рады, что пора и меру знать. Но что-то его останавливало, и не только близость девушки и ее манящая нагота.