Я и оборотень

Злость, рожденная бессилием, и еще чем-то, чему он не находил объяснения, сводила с ума, лишала покоя, к которому одному он и стремился уже долгое время.

Что сегодня разбудило его спозаранку и погнало из леса? И это же чувство мешало спать.

Лес начал редеть, медведь же, напротив, принялся притормаживать, пока бег его не замедлился до шага, а потом зверь и вовсе замер, тяжело дыша и высунув язык. Впереди уже маячила поляна, что пряталась в лесной глуши от посторонних глаз, и где жили те, что приютили его.

Голодного и одичавшего, почти забывшего, как это – быть человеком.

Гордей обернулся и прислонился лбом к дереву. Пальцы сами сжались в кулак, и один из них с силой ударил о шершавый ствол. Боль прострелила конечность, и на костяшках выступила кровь, но Гордей на это даже не обратил внимания. Что-то творилось в его душе, и объяснения этому он не находил. Образ обнаженной девушки, залитой солнцем, неотступно преследовал его. Стоило только закрыть глаза, как он снова оказывался там, у кромки поля, рядом с той, что вытягивала руки к солнцу, словно пыталась взмыть в воздух, чтобы коснуться раскаленного диска.

Дверь в дом распахнулась, и на крыльцо вышла молодая женщина. Она потянулась, легко соскочила с крыльца, обернулась и умчалась в лес. Лиля… Хорошая она баба, цельная. Гордей ей сразу приглянулся, как только появился здесь. И нередко она согревала его постель бессонными ночами. Ничего не просила взамен, просто дарила себя, когда ему это было необходимо.

Уже прошел год, как его изгнали из клана, и он прибился к горстке отшельников, поселившихся в лесной глуши, добровольно ушедших подальше от людей.

Все, что было нужно для жизни, они выращивали и добывали сами, не выходя в город. Возделывали огромный огород за домом, заготавливали мясо на зиму… Речушка, опять же, протекала неподалеку. Их выбор Гордей уважал, но сам так не мог жить. Его тянуло к людям, и раз в неделю он покидал жилище, выбирался из лесу просто для того, чтобы не одичать еще сильнее. Вон, даже в клане отшельников его побаивались и сторонились, хоть и уважали его силу. Одна Лиля и испытывала симпатию. Хотя, ей, как и ему, порой требовалось удовлетворение естественных потребностей, от которых отказаться было труднее, чем от людей.

Что же изменилось вчера? Эту девчушку он увидел не впервые. Часто наблюдал, как она носится по магазину, стараясь везде поспеть. Худенькая, юркая, с растрепанными волосами. Совсем еще ребенок с голосом командира.