Заиндевевший

Но к тому времени она так проголодалась, что рада была мясной похлебке и краюхе хлеба. Она не заставила себя уговаривать и тут же умяла все, что стояло перед ней, запивая тягучим молочным киселем. И такой вкусной ей показалась пища, что она не отказалась бы от добавки, если бы не рисковала объесться.

Все время, пока Лея была занята поглощением пищи, Хана молча сидела в кресле напротив и с улыбкой наблюдала за ней, прихлебывая что-то из маленькой чашечки. Если вначале и была легкая неловкость от столь пристального внимания, то к концу трапезы Лея про нее уже забыла.

– Спасибо, – сыто откинулась она на спинку дивана.

– Люблю, когда едят с аппетитом, – Хана поводила чашкой, словно перемешивая то, что там оставалось, а потом резко перевернула ее на блюдце. – Не люблю оставлять осадок без внимания. Да и полезно знать, что день грядущий готовит, – пояснила она, из чего Лея ничего не поняла. – А я тебя немного другой представляла, Лея – дочь Орма, – повторила Хана, и взгляд ее задумчиво прошелся по Лее.

Как она вообще могла себе ее представлять? И откуда эта женщина знает, чья она дочь?

– Более крепкой и менее утонченной, – рассуждала та, не переставая ее разглядывать.

Лее стало неловко, что сидит перед ней в одной сорочке, но в доме было жарко натоплено, и одеяло она оставила у входа. – Нужно тебя одеть. Я сейчас…

Хана вышла и через несколько минут вернулась с ворохом одежды. Все это она положила рядом с Леей и велела той одеваться.

Платье было простое, но из теплой ткани, с длинными рукавами и с закрытым верхом.

К нему еще прилагались шерстяные чулки с панталонами, меховая накидка и ботинки на толстой подошве. Вся одежда была чистой и добротной, а главное, не маркой, чему Лея особенно порадовалась, учитывая, что ей предстояла дорога. Мысль о путешествии, да еще и в такой копании, мгновенно испортила настроение. Она без содрогания не могла вспоминать это лицо, голос… А его глаза! В них же страшно смотреть, чувствуешь, как тебя сковывает холод. И с этим зверем ей нужно куда-то ехать. Когда она перестала быть хозяйкой своей судьбы? Да и было ли такое вообще когда-нибудь?

– Того, кого ты называешь зверем, на самом деле зовут Асмунд, – голос Ханы вернул Лею к действительности. – И ты правильно делаешь, что боишься его. Он очень опасен. Иногда мне кажется, что все человеческое в нем умерло и похоронено под толстым слоем льда. Как он только находит силы жить? Не иначе, как ненависть ему дает их.

Лея чувствовала себя какой-то пришибленной.