Заиндевевший

Голос Ханы, говорящий ужасные вещи, заставлял ее дрожать. Асмунд… Где-то она слышала уже это имя.

– Про него знают все у нас в округе, да и не только у нас, – кивнула Хана, и Лея уверилась в подозрении, что та читает ее мысли. – Это он тот самый страшный разбойник, что скрывается со своей шайкой в лесах и грабит богатеев. Так рассказывают про него люди. Но я тебе скажу, что не разбой для него главное, это лишь способ раздобыть средства к существованию. На самом же деле он ярый борец против рабства и дает кров всем беглым рабам, кто приходит к нему.

Должно быть, она тоже когда-то бежала из рабства, мелькнула мысль у Леи.

– Ошибаешься, – тут же ответила ей Хана. – Я никогда не была рабыней, но всегда осуждала наш строй, и когда у меня не осталось выхода, добровольно примкнула к сопротивлению.

Она замолчала на время, явно собираясь с мыслями. Лее тоже было о чем подумать, например, о том, для чего она понадобилась Асмунду. Понятно, что не для чего-то хорошего, но хотелось бы знать поточнее.

– Перед тобой, Лея, я чувствую вину, – как-то очень тихо заговорила Хана. – Но чтобы понять все, ты должна услышать мою историю… и узнать правду про своего отца, – добавила она еще тише.

То, что Хана знает ее отца, Лея уже поняла, иначе зачем та называет ее дочерью Орма. Но теперь она отчетливо осознала, что этих двоих связывало не шапочное знакомство, и любопытство ее разыгралось не на шутку. Она даже забыла на время, что является тут главной жертвой.

– Я родилась в аристократической богатой семье.

До десяти лет с полным правом могла считать себя самым счастливым и любимым ребенком. Мои родители баловали меня, единственную дочь, ужасно. Ни в чем я не знала отказа. А когда мне исполнилось десять, случилось то, что изменило всю нашу жизнь. Проявился мой дар. Ты уже, наверное, поняла, что я – колдунья. Мне по силам многое, и лучшего применения своим способностям, чем тут, в отряде Асмунда, мне не найти. Но так было не всегда. Мой дар оказался проклятием для моей семьи. Когда наш родовой дух узнала, что я отмечена колдовской печатью, она потребовала от отца, чтобы тот избавился от меня. Но отец не мог этого сделать, потому как любил меня больше жизни. Он ослушался духа, и вскоре она покинула наш род.

Лея слышала о таких случаях, что дух и колдунья не уживаются в одной семье. Обычно это приводило к тому, что люди, отмеченные колдовством, покидали семьи, чтобы сохранить их целостность и процветание. Но, видно, не в случае Ханы.