Окрась все в черный

– Тогда пригласите меня к себе.

– Преждевременно. Нет. Рано.

– А если в другую? В ту, которая… в которой… полтора года назад… Простите.

– В какую другую? У меня нет другой комнаты, здесь всего одна. Однокомнатная квартира, знаете ли.

– Так бывает. – Я сочувственно покачал головой. – Мне тоже иногда кажется, что моя мастерская – это все, что есть, но…

– Бывает, – перебил он меня. – Но у меня действительно однокомнатная квартира. Если бы было можно, я бы вам показал.

– Но как же тогда… – Я осекся: если он не помнит, нельзя напоминать.

И все же не выдержал: когда дело касается моей работы, я становлюсь жестоким, а мне нужно было знать во что бы то ни стало. – Полтора года назад у вас погибли жена и ребенок! – жестко, отчаянно, зажмурившись, проговорил – нет, прокричал – я.

– Это не у меня.

– У вас. Сначала я тоже думал… подсматривающий и все такое. А потом понял: у вас.

– Нет, – мягко возразил он и опять отчего-то мне засочувствовал. – Неплохо было бы для начала разобраться, кто такой этот подсматривающий.

А моя роль вполне определена.

– Кем определена?

– Вами, разумеется. Только не стоит обманывать себя. Если хотите закончить картину. Если так стремитесь к реализму. Впрочем, на вашем месте я бы не стремился. У вас неплохо работает воображение, вот и используйте дар.

– Что вы хотите сделать? – рубанул я напрямик.

– Нет, это что вы хотите, чтобы я сделал? Все зависит только от вас. Всё и все. Кстати, обо всех. Анна…

– Ах да! – Я стукнул себя по лбу.

Черт! Как я мог забыть?! Анна! – Простите, мне нужно… Лекарство… – Я повернулся, чтобы уйти – бежать, мне нужно скорее…

– Подождите! – окликнул он меня. – Это уже бессмысленно. Да и никакого лекарства у вас нет.

Нет? Я посмотрел на свои руки, ощупал карманы – действительно нет.

– Наверное, потерял… Я не помню.

– Все равно. Никакое лекарство ей уже не нужно. Анна умерла сегодня в больнице.

– Умерла? – потерянно переспросил я.

– Да, умерла. А ко мне вам еще не время.

Идите домой.

И, почти оттолкнув меня, решительно закрыл дверь.

* * *

Улица тянулась, как длинный темный коридор, и никак не кончалась. Я шел и шел, потрясенный, убитый, – когда же привал? Мне так хотелось оказаться дома, все равно где: в старой или новой квартире, – упасть на кровать (на раскладушку) и уснуть, чтобы ничего больше не чувствовать. Я устал. Я так устал!

Улица вылилась в темный пустой – по-ночному мертвый – автовокзал.