Реквием Сальери

Я налил в пробирку эфирного масла, поставил на спиртовку, и тут со мной и произошла эта странная вещь. Не знаю, что это было. Может, от тяжелого аромата я потерял сознание?

В голове отчетливо прозвучала фраза, совершенно не связанная с ходом моих мыслей: «Полагать, что клетки головного мозга при длительном кислородном голодании безвозвратно гибнут, – ошибка». Я вздрогнул и чуть не опрокинул спиртовку. Федор, мой сосед по кабинету, покосился на меня, но ничего не сказал. Рассмеявшись над собственной оплошностью нарочито громко и беззаботно – вот, мол, какой растяпа, – я привычно открыл файл, чтобы записывать ход работы, поставил число… Но тут на меня нахлынуло какое-то невероятное счастье.

Такого состояния я не испытывал никогда. Это было что-то сродни вдохновению, но несравненно сильнее. Всепоглощающее вдохновение, удивительная умственная активность и обострение всех чувств. Я работал как одержимый, ничего не замечая вокруг, торопился записать те странные, невероятные мысли, которые вдруг возникли в моей голове. Я не слышал, как Федор безуспешно пытался до меня докричаться, а потом сам потушил спиртовку, не слышал, как все ушли на обед, как лаборант собирал и мыл пробирки. Я работал, пока не прошло наваждение. Но когда попытался прочитать то, что написал, пришел в ужас. В рабочем файле оказались лишь абсолютно непонятные формулы и пояснения к ним на незнакомом мне языке.

Это сон, просто сон, новый сон, уговаривал я самого себя. Ничего страшного. Сейчас я проснусь, и эта безумная тарабарщина в моем компьютере исчезнет.

Но я не просыпался. С обеда стали возвращаться мои коллеги, лаборатория ожила, наполнилась звуками.

– Что это ты тут навалял? – Через плечо мне заглянул Федор. В последнее время он взял манеру говорить со мной этим небрежно-грубоватым тоном – вероятно, решил подыграть, сделать вид, что ничего со мной не происходит, и беседовать, как все остальные – бережно, деликатно, не нужно. – Что это? Боишься, что украдут твои гениальные выкладки, и все зашифровал? Сам-то потом сможешь понять? – Федор издевательски рассмеялся.

И тогда я сделал ужасно бестолковую вещь: резко закрыл файл и нажал на «Delete». Даже не подумав, что в этом файле была не только безумная тарабарщина, но и три месяца моей работы. Я выскочил в соседнюю комнату – в садик, взлелеянный заведующей, и закурил. Курить здесь, как и во всем здании, было категорически запрещено. А если меня увидит Татьяна, то просто убьет. Ну и пусть, ну и ладно.