Реквием Сальери

Меня вдруг охватила жуткая обида. На Татьяну, на Федора, а больше всех на Ингу. Хотя она-то уж точно ни при чем, ее и вовсе никогда не существовало. Я пытался понять, что со мной происходит, и не мог найти объяснения. Даже безумием это не назовешь. Потому что, во-первых, безумие не приходит просто так, без всякой причины, а во-вторых, я ведь чувствую, что совершенно здоров, ну мне так кажется. Если не считать постоянно присутствующей боли утраты. Как бы я ни пытался ее заглушить, как бы ни убеждал себя, что могу отвлечься, она всегда при мне.

Ноет, как притупленная анальгетиком сломанная кость, ноет, ноет, а когда действие лекарства кончается, боль накрывает с головой, становится центром, затмевает все остальные чувства. Но ведь не было никакой Инги. Я никого не терял!

Разозлившись уже на самого себя, я раздраженно затушил сигарету об оконное стекло, швырнул окурок на пол и направился обратно в лабораторию. Но тут опять накатило – в голове отчетливо прозвучала фраза: «Клетки мозга не умирают, а видоизменяются, вокруг каждой из них образуется защитная оболочка.

Это похоже на глубочайший сон». Я тряхнул головой, но наваждение не прошло, голос продолжал звучать поверх моих мыслей, нет, не поверх, а словно вклиниваясь в них, врезаясь, как торпеда. И вдруг я с ужасом понял, что голос звучит с акцентом. Очень характерным акцентом, подобный я слышал много раз. Вот только не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах. Мягкая, проникновенная гортанность. Какой народ так выговаривает чужие ему русские слова?

– Соловьев! – перекрикивая и голос, и мои мысли, раздалось совсем рядом. – Игорь!

Я вздрогнул и обернулся – заведующая Татьяна смотрела на меня с жалостью и испугом. Потом перевела взгляд на брошенный мною окурок, нагнулась, подняла, брезгливо, двумя пальцами, достала из шкафчика салфетку, тщательно завернула улику моего преступления и положила на подоконник. Все это она проделала совершенно молча. Я, наблюдая за ее манипуляциями, ждал, что вот-вот разразится гроза.

Но ничего не произошло. Отряхнув руки, Татьяна подошла ко мне и самым задушевным тоном, на какой только была способна, сказала:

– Послушай, Игорек, ты плохо выглядишь. По-моему, ты слегка переутомился. Насколько я помню, у тебя от отпуска оставалась неделя. Возьми еще недельку за свой счет и съезди куда-нибудь. Тебе просто необходимо развеяться.

– Уйти в отпуск? – испуганно переспросил я.