Меняющая миры. Спутанные нити

Зор поймал взгляд командующего, развернулся и отошёл к дальнему краю стола.

Каритосиец обиженно сопел, по хоботу пробегала мелкая дрожь.

– Тоже мне… пташка… – уже спокойнее пробурчал он себе под нос, – сам знаю, что это куча монет, но так надо было. И вот это вот, кстати, почти даром досталось… тьфу! – он с брезгливостью приподнял рукав своей хламиды, в которой так напоминал гигантский живой апельсин. – Я и сам, знаешь ли, не в восторге от этих тряпок… но я ж в Оке был, а там либо ты паломник, весь такой светленький, либо вот так… Таких, как ты, – он ткнул в сторону Зора толстым пальцем, – туда вообще пускать нельзя, кто угодно сразу поймёт… А переодеться я не подумал, сразу сюда и… вот, держи, – Кургу сорвал с себя тюрбан и кинул в Зора.

Тот, не поведя бровью, поймал вещицу и хотел было бросить на пол, но передумал и кинул на кушетку, как обычно, решив, что может ещё пригодиться, мало ли.

– Ладно, к делу. Смотрите, – серые ладони аккуратно раскрыли пакет, освободив сложенный в несколько слоёв кусок тонкой, но плотной грязно-белой материи.

Кургу неспеша развернул её в прямоугольное полотнище, занявшее почти весь стол – остальные свитки пришлось сдвинуть на самый край.

Зор и Рамис склонились над открывшейся картиной. Это был довольно неприглядный пейзаж: сухая, изрытая трещинами равнина, простирающаяся на много миль, с колоссальной расселиной посередине; в бледно-голубом выгоревшем небе пылали два солнца. Необычен и интересен оказался, разве что, ракурс, с которого художник изобразил эту засушливую местность – будто бы он смотрел на всё не с поверхности земли, а с некого возвышения, небольшого, но достаточного, чтобы заметить далёкий изгиб линии горизонта.

Они переглянулись и удивлённо уставились на визитёра.

– И это всё? Ради этого?! Полторы тысячи?! – Зор опять начинал выходить из себя. Он быстро перегнулся через стол, схватил ещё несколько свёртков, молниеносно развернул их поверх первого, зло и разочарованно выдохнул – на всех было примерно то же, что и на первом.

Пейзажи, самые разные – с яркими джунглями или унылыми пустынями, городами, океаном – объединял их лишь тот же странный ракурс да, пожалуй, реалистичность красок, вот и всё.

– Картины? Ты привез нам картины? – Рамис явно недоумевал.

– Картины. Да. Целую коллекцию, – Кургу прямо светился, словно не замечая замешательства своих собеседников. – Потому и задержался, искал их по всем Мирам. Очень известный художник. Сукхук. Вон и подписи.