Меняющая миры. Спутанные нити

Стоял самый разгар дня.

Мили и мили камней и песка занимали всё видимое пространство. Было очень тихо. Вернее сказать, было бы очень тихо, если б не отдалённый гул, явственно доносившийся из-за горизонта. Отсюда никто бы не смог увидеть ничего, что производило такой шум. Но если отвлечься от него, то других звуков здесь, считай, и нет: ни ветра, ни птичьего гомона, ни шороха ножек насекомых о сухую землю.

– Ах, – раздавшееся внезапно слово, даже не слово, а громкий вздох, прозвучало в этой своеобразной тишине почти как маленький взрыв.

Скрип песка под чьими-то ногами продолжил нарушать покой этого места.

«Ничего не изменилось, по крайней мере, здесь», – подумала Аррилия, оглядывая мир, раскинувшийся вокруг, – «пыль и жара. Единая, как тут кто-то может жить?!»

Действительно, после ледяной тьмы космоса, такой родной ей, здешние свет и тепло ощущались почти болезненно.

Эризингия осмотрелась ещё раз, пожала плечом, словно отбрасывая всё увиденное за отсутствием интереса, и сосредоточилась на том самом дальнем гуле, вроде бы постоянном и однородном, но в то же время производящем впечатление чего-то живого.

Да, пожалуй, её путь лежит именно туда.

Она легко оттолкнулась от земли, одновременно формируя отражающий кокон – не стоило показываться перед чужими глазами вот так сразу – и быстро поднялась ввысь: в глаза плеснули далёкие белые, синие и золотые пятна, раскрылась рваная рана огромного разлома, словно наполненного радужной пеной.

На секунду Аррилия слила своё сознание с Бездной, и тут же в голове всплыли ответы: Дворец… Око… Каскады. Она улыбнулась, уверившись в правильности выбранного направления, и устремилась к белым стенам главного города Объединённых миров.

***

Большинство городов за несколько столетий успевают родиться, вырасти ввысь и вширь, иногда – умереть, исчезнуть, а потом снова поднять к небу головы своих башен. Как бы то ни было, они меняются, меняются неуклонно и неизбежно, подстраиваясь под новых жителей и новые времена.

Да, все они меняются, но только не многотысячелетнее Око.

Он блестящим лезвием врезается в один из берегов долины Грома, протыкая твёрдую сухую плоть планеты на шестнадцать миль в длину и двести футов в глубину, если считать самые окраины. Отделанные известняком и мрамором стены продолжаются ещё на десяток футов вверх по краям обрывов, формирующих границы этого странного города, зажатого между скал.