Пятьсот дней на Фрайкопе

Пульсируя, они разрастались, приближались друг к другу, склеиваясь в тонкие нити сверкающих молний.

И пока Оллибол завороженно наблюдала за превращением ойгоне, Рин вдруг сделалось тоскливо. Ей показалось, что она очень нескоро вновь увидит подругу и очень нескоро сможет вернуться в дом милости, где все так привычно…

– А если эта неопределенность растянется на десять дней… – шепотом обратилась Рин к Оллибол, но та не ответила.

Между тем тонкие нити уже переплелись между собой и образовали контур человека.

Теперь все сосредоточилось внутри контура. Огненные точки заплясали в броуновском движении, сталкиваясь и разлетаясь, ударяясь о стенки контура. Вскоре рисованный в воздухе эскиз человека заполнился паутиной дрожащих жилок, меняющих свой цвет в хаотичном порядке от красного до бледно-желтого. Раздался треск, все замерло, и прямо на глазах Оллибол и Рин материализовался молодой человек с копной непослушных волос кирпичного цвета, россыпью веснушек и задорной улыбкой.

– Лью… – прошептали обе.

В шепоте Рин слышалась тоска – ведь все было проще и понятнее, когда в доме был Лью. У него точно хватило бы умений распутать заклинание, наложенное на Оллибол. В шепоте Оллибол та же тоска – ведь даже центр города так не манил ее к себе, когда в доме был Лью. У него точно хватило бы сил…

– Вот как пить дать Лью знал, что бесхозный ойгоне мотается в окрестностях… – медленно проговорила Оллибол, а затем осмотрела Рин с ног до головы, – моя маленькая друллега, ты не бойся ничего.

Если что, ты знаешь, что я рядом…

– Ну, во-первых, я ничего не боюсь, Оллибол. А во-вторых, ты заранее не делай выводы и не сердись на Лью. Может, и знал, но ведь у каждого есть свои скелеты в шкафу. К счастью, обо всех моих ты уже знаешь, – сказала Рин и тут же закусила язык.

Не обо всех. Рин не рассказала подруге о том, что над многими фрагментами лежит угроза скорого завоевания. О том, что она встречалась во сне с Джироламо, о том, что будет учиться магии… Рин не привыкла иметь серьезные секреты, тем более Оллибол была ее единственной подругой: а разве что-то принято скрывать от друзей?

Если бы Рин была министром образования, она бы ввела такой предмет, как этика дружбы.

Это уберегло бы многих от недопонимания.

Только что рожденный из огней Лью подошел к Джироламо и поднял его с коляски.

– Рин, ты подойди к нему с другой стороны, помогай тащить нашего пьяного, – скомандовала Оллибол.