Пятьсот дней на Фрайкопе

На полу появился луч фонарика, Джироламо нарисовал круг, а от него пять лучей. Солнышко означало «доброе утро».

Теперь у Рин с Джироламо родился новый язык – фонариковый. И помимо односложных «да», «нет» и «извини» появилось целое разнообразие ответов. Рин освежила в памяти примитивные заклинания, но пока эти заклинания никак не влияли на мир реальный: они рождались огненными нитями, сплетались в косички, веревки, узоры в черноте сна и меркли. Внутри Рин не было силы источника, поэтому пока она просто тренировалась и запоминала сотни переплетений.

И у Джироламо были свои успехи: он теперь дольше удерживал себя во снах и не вылетал, а главное, во снах он научился сплетать по два-три слова. И это настоящее наслаждение! Жаль только, что в реальности он продолжал использовать только фонариковый язык.

«Мозг не управляет. Тело непослушное. Между ними пропасть», – говорил он, а Рин отвечала: «Такая же пропасть, как от наших дверей до источника». Джироламо не нравились такие сравнения, ведь он убеждал Рин, что она сможет построить мост, но сам не верил в то, что однажды сможет вновь управлять собой.

«Мост легко. Тело сложно».

– Если ты сможешь посмотреть мне прямо в глаза, Джироламо, то и все остальное получится, – мягко начала Рин, сделав слишком большой, обжигающий язык глоток кофе.

Он ненавидел эти разговоры, потому что до сих пор мог смотреть не выше правого плеча Рин. «Глаза не слушаются».

– Мои глаза, Джироламо, серого цвета.

Джироламо цокнул. С недавних пор у них договоренность, он цокает в двух случаях: если зовет Рин или если злится. Иногда эти два случая сливались в один, тогда цоканье звучало вдвойне выразительней.

Джироламо изобразил на полу раздраженную галочку: «Знаю». Выключил фонарик (верх раздражительности), взял кружку, сделал глоток. Судя по микромимике, тоже обжегся.

Рин всегда была к нему внимательна и, конечно, не могла не отметить, что кружку он стал брать увереннее и пить он стал нормально.

Это раньше ей приходилось вытирать ему подбородок после каждого приема пищи. Теперь же он контролировал сам такие важные мелочи. И Рин точно знала: если бы он научился отмечать свои маленькие успехи и начал бы усерднее стараться, он бы смог посмотреть ей в глаза. Улыбку же он мог контролировать. И на счету Рин их накопилось столько, что ни Оллибол, ни Лью даже в команде не догонят ее. А именно – сто сорок семь.