Игра со Зверем. Шах королю

– Мой раб не смеет даже дышать без моего на то разрешения, – ровно ответил Амон и смерил собеседника равнодушным взглядом. – А я не давал ему разрешения убивать твоего квардинга. Мне в этом никакой нужды. Разве только удовольствие, да и то сомнительное. Этот похотливый кобель Мизраэль хотя и был дураком, но приносил пользу. А от мертвого от него никакого толку. Что касается Риэля, ему разрешено защищать свою жизнь, потому что никто не имеет права причинять вред моему рабу без моего на то разрешения. Мизра об этом забыл.

– Положим, так. Но что твой раб делал в том лесу? – прошипел, перегибаясь через стол, ангел. – Ягоды собирал?

– В тот лес он проследовал за претенденткой, которая, во-первых, удрала из города, а во-вторых, устроила такой тарарам, сражаясь с доблестным квардингом за свою девичью честь, что слышали все на несколько этажей вверх и вниз. Просто в отличие от остальных слушателей Риэль помнил приказание оракула. Вот и пошел спасать. Он невольник. Старается угодить и выслужиться.

Аарон скрипнул зубами и процедил:

– Вот именно, невольник! Убить квардинга… немыслимо! Этот предатель должен захлебнуться…

– Хватит, – Амон не повысил голоса, но его оппонент осекся и упал в кресло, однако уже через минуту оживился, вскинул голову, словно снискал озарение, даже привстал. – Ты все подстроил! Решил прибрать к рукам армию Антара?!

– Давайте подумаем, зачем мне это? – демон сделал вид, что размышляет. – Ну да. Разумеется. Ты раскусил меня, светозарный правдоискатель.

Я приказал убить Мизраэля, чтобы получить доступ к твоей армии. А может, Риэль вообще мне не подчиняется и лишь играет роль раба? Ведь я так глуп и недальновиден. Или нет – я сам отпустил предателя. Я изменник, который хочет разрушить алтарь, но для этого мне нужна армия ангелов.

Он оглядел застывших членов Совета и подытожил:

– Ну и самое важное. После разрушения алтаря я смещу своего отца, чтобы стать левхойтом – ведь должна же у меня быть великая цель? Левхойт – это вершина, к которой я давно стремлюсь.

В тишине, воцарившейся после этого язвительного признания, явственно раздался смешок. Мактиан, глядя на сына, не смог сдержаться.

– Амон – левхойт Ада? О, тьма… – он рассмеялся, когда попробовал эти слова на вкус.

Отец как никто другой знал, насколько его наследник ненавидит политику. Он, конечно, не игнорировал настойчивые попытки привлечь его к дворцовым интригам, напротив, всякий раз давал мрачное согласие в них участвовать.