Игра со Зверем. Шах королю

Брошенная в одиночестве Кассандра нахмурилась и опустилась на скамью, угрюмо глядя на свои пыльные ноги в легких кожаных сандалиях. Телохранитель сел рядом и, понимая, что настроение у подопечной хуже некуда, назидательно заметил:

– Ниида, вы правильно сделали. В лес идти опасно. Это запрещено – вы же знаете.

– Знаю, – она вздохнула. – Я все понимаю, но… так хочется туда, где нет этих ослепительных сверкающих домов, белых дорог, белых мостов…

Охранник промолчал. Девушка поднялась и подошла к статуе Гельяры.

Провела рукой по холодному каменному запястью, тихо сказала:

– А ведь она даже не боролась.

Демон нахмурился.

– О чем вы?

– Гельяра. Она не боролась за свою любовь. Не пыталась сопротивляться. – Рассказ Риэля всплыл в памяти, но заиграл другими красками, и Кэсс продолжила: – Она просто жила одним днем, а потом, когда Крилл умер, пришла сюда, поскольку не захотела выйти замуж. Что она делала, когда его убивали?

– Стояла рядом и молчала, верная долгу, – отозвался собеседник.

 – Вам не совсем верно рассказали эту легенду. Виноградники не плодоносят потому, что любовник этой девы умер, видя ее предательство. Она не вступилась за него, так как не осмелилась перечить левхойту и квардингу Антара.

– Тогда это не любовь, – возразила Кэсс и ахнула, когда телохранитель резко развернул ее к себе.

– Ниида, скажите, – он говорил через силу, но при этом буквально впивался взглядом в лицо своей подопечной. – Вы, правда, не узнали, что это не квардинг? Вы действительно отдались инкубу?

Она не могла ответить на этот вопрос, поэтому просто смотрела, не отрываясь, в изучающие черные глаза и молчала.

Но демон вдруг расслабился и довольно улыбнулся, отпуская девушку.

– Фрэйно, – пользуясь случаем, Кассандра решила попытать обычно немногословного стража, пока тот еще был расположен к беседе, – а почему все так боятся, что человек может что-то чувствовать?

Демон подтолкнул спутницу к выходу из сада и задумчиво произнес:

– Вы же знаете про проклятье?

– Да.

– Нас прокляла любящая женщина, и мы вымираем. Оракул, ища способ снять проклятье, в одном из древних свитков прочел, что все можно исправить только с помощью такой же женщины.

– И что же?

– Она должна умереть. Пожертвовать своей стихией и жизнью без остатка, давая излечение нашему миру. Но если любовь женщины недостаточно сильна – это уничтожит даже то, что есть сейчас. Чувства изменчивы, а людям верить нельзя. В основном.