Игра со Зверем. Шах королю

Амон… его друг сказал однажды, что он все больше становится похож на демона. В устах квардинга Ада это звучало как наивысшая похвала. И сейчас раб-отступник был с ним согласен. Только демоны не прощают обид. Обитатели Антара все больше бьют исподтишка, как делал это Мизра. А ведь когда-то тоже, как и остальные, ратовал за разрушение алтаря, но вот торопиться что-то делать… Нет.

Риэль хмыкнул и прищурился, увидев высоко в светлеющем небе черную точку. Амон.

Ангел вернулся в гнездо и прикрыл дверь спальни, не желая показывать другу свою гостью.

– Она и тебя довела? – наконец насмешливо спросил Андриэль.

Квардинг Ада нахмурился, а потом хмыкнул:

– Нет. Решила показать характер и сама их отрезала.

– Сама? И еще жива? Как?

– Человек. Что с нее возьмешь? Верни, как было.

Девушка, которой надоело чувствовать себя бездушным предметом обсуждения, показательно кашлянула.

– Не надо их возвращать! За них все дергают! – попросила ниида.

– И сделай так, чтобы, кроме меня, никто не мог их дергать, – милостиво разрешил хозяин.

От этой снисходительности рабыне очень захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым. А ведь скучала, мучилась.

– Сволочь бездушная, – пробурчала она, а потом посмотрела на ангела. – А ты со мной даже здороваться не считаешь нужным? Вроде знакомы.

– Прости, Кэсс… Стоп. Ты меня помнишь?

– Я все помню, – скрестила руки на груди невольница, копируя позу своего демона.

После лицезрения набора этих вполне однозначных жестов Риэль принял притворно-испуганный вид:

– Господин уже меня наказал: убил, потом воскресил и заставил жить, чтобы мучиться дальше.

Девушка перевела взгляд с Амона на Риэля и медленно, задумчиво протянула:

– Ты изменился.

Ангел пожал плечами.

– Иди сюда. Чтобы наложить заклинание, надо дотронуться до волос. Или ты мне не доверяешь?

– Ну, раз ты все еще жив, значит, Амон тебе верит. И бояться мне нечего, – резонно ответила девушка, и, не обращая внимания на удивленный взгляд собеседника, бесстрашно шагнула вперед.

Андриэль положил руки ей на затылок, поворачивая к себе, и застыл. Зеленые, как малахит, глаза на миг стали черными. От заглянувшей в лицо Тьмы Кэсс затрясло.