Золоченые

В отличие от тех, кого мы видели на севере, эти облачены не в доспехи и боевые маски, но в великолепные алые одежды. Джату распределяют очереди путешественников и тщательно проверяют их бумаги. У всех воинов на плечах приколот знак джату, золотой лев на фоне восходящего солнца.

– Выглядят очень парадно, – отвечаю я, и от беспокойства по коже пробегают мурашки.

От джату меня отвлекает вспышка синего цвета. Мимо с грохотом проносится карета, запряженная двумя крылатыми, ящероподобными существами. Они издают странный гортанный клекот.

– Зеризарды! – охаю я от восторга.

Еще одни создания, о которых мне рассказывала мама. Они встречаются только на юге, где теплое солнце и бескрайние леса. Я щурюсь, пытаясь рассмотреть их оперенные синие хвосты, ярко-красные перья, венчающие голову.

– Мама любила на них кататься, когда была маленькой, – говорю я.

– Они прекрасны, – с благоговением отзывается Бритта.

Брайма фыркает, встряхивая черной гривой волос.

– Не так уж они впечатляющи по сравнению с нами, правда, Масайма?

– Уж конечно, – соглашается тот.

– Вы оба тоже очень красивы, – утешаю я их.

Близнецы-эквусы, недовольно топая, уводят нашу повозку от главных ворот к небольшому боковому входу, где уже собирается вереница зловещего вида других эвкусов. Их погонщики одеты в черные плащи, подобно Белорукой, а их лица скрыты плотными капюшонами. От вида дверей и окон с железными решетками кровь у меня в венах ускоряет бег. Наверняка в них перевозят других алаки.

Бритта тревожно ерзает.

– Это остальные, да?

– Скорее всего, – отвечаю я, почти физически ощущая исходящее от тех повозок отчаяние.

Бритта протягивает руку, я крепко сжимаю ее. Мы храним молчание, пока Белорукая направляет повозку к началу вереницы, где двое джату играют в оваре, южную настольную игру, которую любила мама. Заметив Белорукую, они вмиг вытягиваются по стойке «смирно».

– Госпожа! – салютуют они и бросаются открывать узкие ворота.

К моему удивлению, они оба говорят на отеранском, а не хемайранском. Но, с другой стороны, хемайранский – это язык знати, аристократии, язык, на котором написаны Безграничные Мудрости. Я понимаю этот язык потому, что отец моего отца заставил всех в семье заучить Безграничные Мудрости наизусть, в покаяние за нашу давнюю нечистоту. Не знаю, почему я ждала, что на этом языке заговорят обычные джату.