Золоченые

Ворота открываются с тихим скрипом, и я обращаю внимание на дорогу. И раскрываю глаза так, что они чуть не вылезают из орбит.

Там, сразу за створками ворот, лежит огромное, мерцающее до самого горизонта озеро. Из его середины поднимается город, череда пышущих зеленью холмов, соединенных высокими арками деревянных мостов. Город, словно улочки, прорезают реки и водопады, по ним скользят весело раскрашенные лодки с вышитыми зонтами, что защищают людей, сидящих в них, от палящего солнца.

– Ойомо, сохрани, – выдыхает Бритта, глазея на все эти чудеса.

 – Ты когда-нибудь такое видела?!

Я качаю головой, не в силах ответить вслух, и замечаю кое-что еще: величественное здание, что венчает самый высокий холм Хемайры, словно зубчатая корона. Я встречала его на каждой отеранской монете. Око Ойомо, древний дворец хемайранских императоров. Многочисленные шпили украшает куру, священный символ солнца Ойомо, а внизу, среди холмов, ютятся группки построек поменьше, палаты правления. Я сразу же узнаю их по каждому описанию столицы, которое когда-либо встречала.

Все такое потрясающее, такое… очень… не могу даже целиком осознать. Вот какая она, Хемайра, Город Императоров.

– Осторожно, рот лучше закрыть, пока мухи не залетели, – смеется над моим изумлением Белорукая, пока эквусы радостным галопом несут нас по оживленным улицам.

– Хорошо быть дома, брат, – сияет Масайма.

– И никаких больше колючих мехов и холодов, брат, – соглашается Брайма.

Чем дальше мы углубляемся в город, тем более многолюдным он становится.

Экипажи, запряженные зеризардами и эквусами, стараются отвоевать побольше пространства. По тротуарам прогуливаются пешие, в основном это мужчины, и все они ухожены и роскошно одеты, в уложенных бородах блестят драгоценные камни, вокруг глаз вьются сложными узорами линии тозали.

Редкие женщины здесь носят маски еще более искусные, чем на севере, на каждом лице вместо дерева и пергамента сияют золото и серебро. Встречается несколько вариантов: круглая маска-солнце, прославляющая Ойомо; серебряная маска плодовитости с раздутыми, как у полной луны, щеками; овальные маски, призывающие удачу, с вышитыми бисером символами, что приносят благословения, на лбу и подбородке; церемонные черные, с изгибающимися на гладком обсидиановом лбу рожками.

Даже некоторые маленькие девочки носят полумаски, отраженное в золоте и серебре богатство их семей. Всякий раз, как я их вижу, чувствую укол печали.