Поглощенные туманом

Исповедь в итальянском ресторане

Ника проводит пальцами вниз по фотопленкам, которые узкими змейками свисают с тонкой веревки, натянутой между штангами ванной. В крохотных квадратиках, как узники, томятся снимки.

Она улавливает самый первый кадр незнакомки возле аэропорта. И даже от маленького изображения ощущает невидимую вибрацию.

Ника невольно отступает назад и натыкается на стол в углу ванной комнаты, на который она водрузила фотоувеличитель. К нему жмутся бочки?гармошки с залитой в них химией, кюветы, аккуратно расставленные друг за дружкой, и проявочный бачок со светонепроницаемым рукавом.

Красный фонарь грустит погасшим глазом. Ника выравнивает щипцы для фотографий и поднимает упавший на бок таймер. Все на месте. Даже сердце бьется ровнее. Когда пленка высохнет, она приступит к печати, а сейчас есть время сфотографировать еще несколько комнат.

Ника выходит из ванной и замирает напротив окна.

Солнце давным?давно затерялось в бесцветном небе, и туман заявил свои права. Она подходит ближе и раскрывает створки, впуская влажный, зябкий воздух.

Вдалеке едва заметно проскальзывает извилистая дорога. Каменная стена заботливо охраняет замок, утопающий в тумане.

Странно. Стоило пройти сквозь ворота поместья, как солнце померкло, и пейзаж за окном не меняется уже третий день. Конечно, сейчас конец сентября, и все же…

Ника пожимает плечами. В прошлый раз она приезжала в Италию летом, так что, возможно, на «сапожке» не всегда испепеляющая жара.

Ника закрывает окно и натягивает синий джемпер, в котором руки напоминают тонкие нитки.

Задумчиво потирает запястья. В тот день тоже стоял туман. Сквозь щели в деревянных стенах просачивался горный воздух. Свежий, насыщенный, резкий. От него горело лицо и леденели пальцы. Сведенные за спиной руки онемели давным?давно, и только стертая кожа пылала на запястьях. Единственное, что Ника еще чувствовала.

Как старые фотоснимки, вспышками молний в памяти отпечатываются воспоминания.

Заброшенный бревенчатый дом в горах.

Каменистый склон, по которому скользят разорванные кеды.

Легкая куртка не спасает от порывистого ветра.

Тщетные попытки замазать тональным кремом синяки на лице.

И время, тягучее, как желе, лениво передвигает стрелки на часах в зале ожидания аэропорта.

Стук разбивает липкую паутину отголосков, и Ника растирает плечи, пытаясь прогнать холод.

– Кто там?

Она подходит к двери и осторожно прикасается к ручке.

– Ника, это Стефано.