Беги

Пока у него не было конкретного плана, ему просто хотелось уйти как можно дальше.

Ближе к вечеру, когда улицу заполнили усталые работяги, медленно ползущие к своим домам, драгдилер купил у одной очень милой женщины с ребенком на руках бутылку воды и пару свежих булочек. Ноги его уже гудели от усталости. Парень расселся на холодной земле рядом с домом, решив передохнуть. К своему удивлению, Грегор тут же замерз. Пока он двигался, холода не ощущал, и сырая одежда не казалась такой уж сырой, а теперь явно продрог.

Женщина принесла ему угощение, и, расплатившись, он с ужасом подумал, что только безумная может рожать в такое время.

Рабы рожали рабов.

Грегор решил, что у него никогда не будет детей. Эта мысль показалась ему настолько здравомыслящей, что даже настроение поднялось.

Он шел бесконечно долго, и только ночью осознал, что уже давно выбрался из Горизонта и попал в Гнездо. Ноги его еле-еле передвигались, а голова работала с перебоями. Временами он дремал на ходу.

Здешние дома оказались чуть лучше, чем в Горизонте.

Такие же ветхие, но теплые, обитаемые. Они, конечно, соседствовали с развалинами. Здесь тоже были бездомные, что жались друг к другу, пытаясь согреться, вытягивая руки над костром, но было много работяг, что спешили вернуться в свои дома, прогретые печью. Именно они, усталые, но сильные отличали Горизонт от Гнезда.

Здесь чувствовалась жизнь.

Драгдилер позавидовал тем, кому есть куда вернуться, тем, кого дома ждет семья и миска горячего супа. Сейчас он бы многое отдал, чтобы оказаться в подобном месте, но подавив в себе накатившую грусть, начал присматривать, где бы остановиться на ночь.

Выбрав одно из полуразрушенных зданий, неказистых и с виду самых опасных, куда никто не полезет, решил устроиться в нем на ночлег.

После крушения уцелела всего одна комната. Погребенная под грудой камней она совсем не привлекала внимания, а внутрь можно было попасть только через окно. Старая фанера, разбухшая от бесконечного дождя, служила дверью. Грег безжалостно оторвал от нее трухлявый кусок и проскользнул внутрь.

Пол был усыпан осколками камня. Однако, пошарив в темноте, парень смог расчистить себе место. Он свернулся калачиком под окном, чтобы в случае неожиданного проникновения или опасности быть как можно ближе к выходу, и погрузился в дремоту.

Ему снилось огромное золотое поле. Золотым оно казалось из-за пшеницы. Где-то на краю горизонта виднелся лес. По небу ползли ленивые пушистые горы облаков. Но самым главным было солнце.