По снегу босиком вместе

Первозданную, так сказать, красоту тела взрослого мужчины-рыси прикрывали лишь брошенные на его бедра теплые куртки. Лер постарался, наверное.

– А Гуло не возвращался?

Ди усмехнулась в ответ. Вид у Валентина был совершенно потерянный, даже убитый. Сложно далось ему столкновение с сильным и осведомленным менталистом. Уж если их так потрепало…

– Не хочешь рассказывать? Зря: каждый кирпичик информации делает нашу башню чуть выше. Лер зачищает “хвосты”. Маячки охранного контура сработали: добрые и чуткие очень "друзья" пришли за тобой.

– А ты, птица, философ… Он пообещал ободрать с меня шкуру, если припрусь сюда с голым задом. Ты не могла бы…

Ди молча развернулась и быстро отошла за яркое пятно костра. Тут же из-за спины Валентина в контур защиты шагнул упомянутый Гуло. Ну как шагнул: – не было его только что здесь, и вот уже он, возвышается широкой тенью над съежившимся невольно Котом.

– Сколько их шло за тобой, помнишь? В Сумерках подцепил?

Лер брезгливо стряхивал с пальцев куски клубящейся Тьмы.

– Наверное, трое. Не пахнут, не мыслят, холодные. Трудно точнее сказать.

– Там были големы. Это паршиво: безмозглая нечисть меня совершенно не слышит. Одно хорошо: сумеречную живность мы знаем давно и во всех проявлениях. Представляешь, Ди, я даже вспомнил заклинание огненного меча. Со времен спарринг-тренировок в Артеке его не использовал.

Лер упал на иноковрик у костра и устало потянулся. Потом вдруг снова быстро сел, и развернувшись к Валентину спросил:

– Это то самое место? Ты ведь что-то понял и глупо молчишь?

Застегивавший молнию на штанах Кот вздрогнул и с шипением выдохнул. Натянул пушистую толстовку на мускулистое и волосатое тело, подхватил снова кружку. В тревожную эту ночь каждое их движение смотрелась, как часть мистического ритуала. Пламя костра, звезды и опасности, подступающие со всех сторон.

– Да. Я нашел их там, наверху. В кальдере, прямо на льду. Ниже по склону на север есть активная и горячая трещина… А понял… Да только теперь: ее тогда так же поймали, выудив морок из глубин памяти. – Он нервно сглотнул, кривя губы и съежился. – Знаете, вы бессмертные, странно живете. Так, будто для вас каждый день – жизнь, и она завтра закончится. А мы… Так, будто в запасе у нас вечный срок.