Вера творит чудеса

Она приподнялась с постели и приоткрыла дверцу, за которой пряталось несколько белых листов бумаги с набранным на них текстом. Сначала Вера удивилась тому обстоятельству, что в этой деревушке и тем более в доме её выпивающего до самой смерти дядьки нашлись такие идеально белые листы, да еще и с текстом, который явно был набран на компьютере. Она, не привыкшая копаться в чужих вещах, сначала хотела было вернуть свою находку на место, но потом всё же взглянула краем глаза на странные бумаги.

С первых же строк Вера поняла, что это завещание.

Ей часто приходилось видеть подобные бумаги, пока она жила с Олегом, который периодически «брал работу» на дом. Далее Вера удивилась еще больше, заметив свои личные данные в составленном дядькой до своей смерти завещании. Вера взглотнула. Сердце нервно заколотилось даже не от того, что она вдруг неожиданно для самой же себя стала наследницей чего-то, а от того, что дядька, которого она видела в глубоком детстве, думал о ней в последние минуты своей жизни.

На глаза навернулись слёзы, так как её нахлынуло чувство несправедливости.

«Господи! Ну, почему я не приехала к нему раньше? Почему ни разу не позвонила за все эти годы и не спросила, как он себя чувствует?» – прыгало в ее голове, отдаваясь неприятной горечью в горле. Ознакомившись полностью с документом, в конце которого стояла подпись её дяди, число и печать нотариуса, Вера поняла, что дядька завещал ей единственное, чем он владел при жизни, – свой дом.

Но это было сейчас для неё таким неожиданным и столь необходимым подарком, что Вера на секунду засомневалась в действительности происходивших с нею событий.

Кажется, впервые в жизни у нее появлялось собственное жильё, которое принадлежало бы только ей, в котором только она могла решать, что ей повесить на стену, когда лучше убраться и заправлять ли постель сегодня, так как днём, возможно, выдастся удобная и свободная минутка, чтобы поваляться под ватным одеялом.

– Спасибо, дядя, спасибо! Я этого никогда не забуду, – тихо произнесла Вера, и ей показалось, что «Митрич» непременно услышал ее обращение к нему.

Еще в течение нескольких минут она просидела на полу возле «драгоценной» тумбочки, приходя в себя и боясь верить в то, что жизнь ее, кажется, стала наконец-то налаживаться. Потом поднялась, умылась прохладной водой из умывальника и направилась во двор осматривать уже почти ставшие её собственностью владения.