Зло во мне

Так как он через день может превращать места общего пользования, но чаще, конечно, туалет, в настоящую, ужасающую срачем, скунс-камеру!

Вот вроде, казалось бы, антисоциальная и антисанитарная личность, а какой-то ген у нас с ним вибрирует на одной волне. Я его назвала «ген-выродок», «ген-отброс общества». Я комфортабельно себя чувствую рядом с ним, а у всех остальных из нашей общаги на Анатолия Семёновича рвотный рефлекс. И сказать, что это из детства, так нет, это могло быть, если б я выросла с родителями-алкоголиками, но у нас другие заморочки были, и ни отец, ни мать сильно-то никогда не бухали и даже не курили.

Просто мне легко с Толясом … да, и хрен с ним знает почему… просто потому! Потому что, может, он более-менее без маски… «На дне» масок не носят…

Глава пятая

Что говорить, общага у нас колоритная и за несколько месяцев стала уже мне какой-то родной. Но вот одно неожиданное происшествие чуть не лишило меня общества столь неординарных личностей… Это был самый страшный вечер в моей жизни, и даже не из-за боли физической, а, наверное, душевной…

Тогда была ничем не примечательная, глубоко ноябрьская пятница… Поздний вечер.

На пороге нарисовалась моя подруга Танюшка:

– Насть, приветик! Я к тебе не одна, а с «красненьким» … У отчима сегодня днюха, вот я и свинтила к тебе с презентом по-тихому… там всё равно уже никто ничего не считает…

– Я тебя и без этого всегда рада видеть. Проходи… Чёт сегодня Женька задерживается, как никогда… уже вроде десятый час… Кстати, у меня «дым» закончился, давай смотаемся по-бырому в соседний ларёк, а то потом «сидеть» станет невмоготу без курева…

– Всё не бросишь?

– Ты чё, мать, я только начала! Какие мои годы! Но может, если подашь пример…

– Мне низя, у меня вредность и психологический прессинг.

Я с родаками живу.

Через пятнадцать минут мы, невероятно весёлые и громкие, ввалились домой. Открыв дверь, я увидела своего благоверного, мило посапывающего в кресле. Не раздеваясь, я тихо подошла к нему и, целуя в нос, пропела:

– Жень, Женё-ёчек, встава-ай… ну, милый, ну, воробушек, вставай… к нам Танюшка пришла!

И тут вспышка!.

. Я получаю сверх неожиданный, резкий удар в лицо… Упала. Волосы в охапку и повторный удар головой об пол… Дальше всё, как в тумане…

Меня, как кошонка, схватив за «шкирку», поднимают и сажают на табурет около онемевшей подруги. Я в прострации. Боль, кровь, шок. Вижу почерневшие в ярости, некогда абсолютно зелёные и такие любимые мной глаза.