В паутине снов

Я мысленно удивилась, и как Макс не ушел от удара? Все друзья знают мою привычку: прежде чем бить, я спрашиваю о стороне, тем самым давая им шанс исправить положение и намекнуть, как серьезно меня обидели. Правда, это касалось только друзей.

Значит, Макс потрясен чем-то и очень сильно. Так, не нравится мне это. Я потянулась к нему, чтобы заживить уже проявляющийся синяк. Сосредоточилась, направляя потоки, пара секунд и следов от удара не осталось. Замечательно!

– Ну, колись уже, в чем дело? – устало прошептала я.

– Лика, а вот это ты увидишь сама! – хлопнув перед моим носом дверью, Макс вышел из комнаты. Все-таки обиделся за фингал. Пусть я его и залечила. Досадно, но не смертельно.

Я не пошла в душ, быстренько умывшись, оделась и вылетела в коридор. Резво спустилась по лестнице, столкнулась с двумя фифами, которые так на меня посмотрели, что сомнений не осталось: папулечка ославил меня на всю школу.

Я вихрем пролетела холл, обогнула толпу, не обращая внимания на ухмылки учеников, и замерла как вкопанная у входа в столовую.

Елки зеленые! Что они натворили?! Я начала закипать, буквально.

И было от чего: в столовой вдоль двух стен висели именные флаги рода Монсорье, а между ними у потолка разноцветными огоньками выложена надпись: «В наш дом постучалось счастье! Анжелика Тиелли Монсорье стала невестой! Ее избранник – Максимиус Дэрек Ризольди! Через неделю ждем всех на их помолвке в летней резиденции Монсорье!».

Родители решили не мелочиться. Помолвка, знаете ли, – это прямой путь к свадьбе, а я не говорила, что мы жениться собираемся.

Неужели меня сбагрить решили таким подлым способом? Объявление на всю школу… Да теперь Максу ни за что не отвертеться от этой женитьбы! И мне выхода не оставили. Понятно, от чего так зол был друг. Ну, я сейчас папеньке устрою!

А в столовой шло веселье: завтрак всем был подан неземной! Многие ученики такие блюда, как омлет из яиц тонгу, явно ели впервые, а про эльфийские сладости вообще молчу, простому люду такое не по карману.

Я влетела в деканат, игнорируя секретаря, которая пыталась меня поздравить.

– Леди Меркула, – холодно кивнула ей, – не стоит.

Она мигом заткнулась. Я же пинком открыла дверь кабинета декана, посмотрела, побледнела. Аккуратно закрыла дверь. Развернулась и помчалась к выходу. Не судьба!

Грозный крик папы заставил меня застыть статуей:

– Монсорье, в кабинет, живо!

Ослушаться я не могла, а потому поплелась обратно.