Я люблю тебя больше жизни

Если в первый раз тихо бесилась от цирка, который они устроили, то потом даже нашла пользу для себя. Не знаю, что сыграло решающую роль, то ли мое желание выжить, то ли отсутствие истерик, но стражники, пришедшие понаблюдать за процессом поглощения пищи, приносили с собой вещи. Так у меня в камере появились одеяло, теплый плащ и длинная юбка, которая при желании могла и за платье сойти.

Я, правда, пыталась намекнуть мужчинам, чтобы хоть кувшин воды оставили, а не одну кружку приносили, но меня не понимали.

Да и их речь мне была незнакома – гортанные длинные звуки, чем-то напомнившие речь индейцев в одном из фильмов семидесятых годов.

Еду нам приносили три раза в день. И всегда была каша и кружка воды. По моим внутренним часам, завтрак начинался в девять утра по московскому времени. Бывало, стражники запаздывали на полчаса, но еще никогда не задерживались, как сегодня. Уже не только завтрака, но и обеда время прошло! Желудок громко возвестил всей камере, что его забыли покормить.

А еще невыносимо хотелось пить. Я прижалась к решетке, прислушиваясь, не идет ли кто по коридору, однако расслышала лишь возню соседей.

Как выяснилось, помимо девушек здесь были и парни. Но в отличие от нас они не всхлипывали и не звали своих любимых, а тихо переговаривались между собой. Жаль, я ни слова не разобрала!

Нарезая круги по камере, старалась не думать о том, что нас оставили умирать. Пусть лучше просто забыли. Может, там, наверху, праздник какой-нибудь.

Но чем больше проходило времени, тем сильнее я себя накручивала. Ни утром, ни днем, ни вечером никто не пришел. Я уже жалеть начала, что вообще здесь ела, наверняка за дни добровольного голодания желудок привык бы к отсутствию пищи.

Вновь прильнув к решетке, решила попробовать поговорить с блондинкой из камеры напротив. Конечно, страдалица охрипла, но даже один кивок, что она меня услышала, доставил бы невероятную радость.

– Девушка, вы меня понимаете?

Ноль реакции.

Барышня не шевелилась, продолжая лежать на соломе.

– Девушка! – громче позвала я. – Вы слышите?

Паника накрыла с головой. А что если ей стало плохо? Сколько там, по словам ученых, человек может обойтись без воды и еды?

– Девушка! – заорала со всей силы, но откликнулась соседка слева, постучав по прутьям. – Девушка напротив! – скорректировала я обращение, мимоходом отметив, что здесь есть как минимум одна несчастная, понимающая меня.