Искусство и родинки

Я узнала место, где сейчас находился отель – век назад оно напоминало необитаемую пустошь. Первые магазины, коренастые дома… И скульптура неизвестного существа, которую мой взгляд выхватил из разросшихся на бумаге кустарников. Я отстала и уже не следила за рассказом, захваченная линиями нависших над статуей облаков. Кажется, собирался дождь…

– Дана, – тронули меня за плечо. – Идем.

Когда гид отступила от последнего стеллажа с керамикой и обратила к нам толстые стекла очков, экскурсия была официально закончена.

– Впрочем, есть у нас одна легенда, – вновь заговорила она, – которую любят все туристы, но которую я считаю только легендой. Из года в год ходят слухи об одном дереве, секвойе… Которое в нашем ареале не встречается. Но вот что самое странное – повторюсь, это только предание – каждый раз именно это большое дерево видят в разных местах. Но вы же понимаете, это невозможно. Из-за этих рассказов многие всерьез считают, что оно появляется только тогда, когда двоих объединяет будущее, начертанное свыше.

– Ну и дела, – проронила, выбираясь через шаткие ворота, Марси, – тут и деревья ходят.

Я лишь молча склонила голову, делая вид, что прислушиваюсь к ее словам, хотя мысли мои были далеко.

11.

Волны с шумом бились о камни. Я стояла в двух метрах от кромки воды, прикрывая ладонью глаза от солнца. Местный фестиваль танца выпал на ветреный, но безупречно ясный день. Люли рассыпались по пляжу, улыбчивые и притомленные солнцем. Взрослое население поделило между собой шезлонги, школьники играли в волейбол.

На границе между песком и волнами бродила вислоухая собака, периодически принюхиваясь и отблескивая гладкой золотой шерстью. Не было ничего лишнего: ни одного бессмысленного звука, ни одного напрасно напряженного мускула. Лишь море, не расслабляясь, гоняло пену в одном направлении, и морские гребни падали друг на друга.

Я зашла в море по колено. Ветер приглушал разговоры и смех, доносящиеся с берега. Какое-то время я чувствовала себя в изоляции.

Затем волны приняли гибкое тело, и, рассекая волны, я метнулась вперед. Хотелось движения, скорости, полета. Выныривая, я позволяла порывам воздуха подстегивать меня и бросать все дальше. Прядь выбилась из кое-как собранного пучка и норовила прилипнуть к лицу каждый раз, когда я набирала в легкие кислород. Вода скрывала меня от солнца, и лишь плечи оставались беззащитны, когда я, оказавшись на мелководье, поднималась из волн.