Монашка и дракон

Так было и с Мелюзиной – в мостах, что она строила, не хватало одного камня, а замок получился без башни. И даже в семейной жизни оказался изъян – Мелюзина скрывала от милорда Раймонда, мужа, что по сути своей была драконом. Каждую субботу она превращалась в крылатую змею, чешуйчатую, с хвостом. Если было полнолуние – становилась змеей вся, а в обыкновенную ночь – оставалась от макушки до пояса женщиной, а ниже становилась змеей. Когда муж узнал об этом, у них уже были дети, старшие обзавелись семьями, младшие еще лежали в колыбели.

Муж назвал Мелюзину «проклятой змеей», и она больше не могла оставаться с ним. Она выпрыгнула из этого окна и трижды облетела замок, крича так тоскливо, что с тех пор любой страшный вопль в наших краях называют «криком Мелюзины». По легенде, когда хозяину замка, потомку Мелюзины, предстоит умереть, она прилетает и кричит так же тоскливо и горестно, как в тот день, когда муж прогнал ее. Естественно, что теперь все обеспокоены за меня. Если кричала Мелюзина – жить мне осталось всего ничего.

Я помолчала, обдумывая все, что услышала, а потом сказала:

– Но сами вы в это не верите, милорд.

– Конечно, не верю, – усмехнулся дракон. – Я похож на дурака, который верит в сказки? К тому же, со времен моего дедушки я не помню, чтобы Мелюзина хоть раз кричала над замком. А ведь и мой дедушка, и мой папаша умерли в этих стенах, – и добавил после короткой паузы. – Ты веришь, что это Мелюзина кричала прошлой ночью?

– Нет, не верю, – сказала я задумчиво, потому что его рассказ произвел на меня впечатление.

 – Я думаю, тот крик издало живое существо. Мне казалось, кому-то было очень больно и плохо, но в то же время я услышала в крике не печаль, а ярость. Если бы Мелюзина оплакивала вашу кончину, вряд ли она вопила бы от ярости.

– Поэтому забудем и не станем больше вспоминать этот бред, – дракон бесстрашно уселся на подоконник, спиной во двор. – Но если ты сейчас проявишь достаточно ловкости и толкнешь меня – я свалюсь и сломаю себе шею.

А ты сможешь клятвенно подтвердить, что все дело в крике Мелюзины.

– Вы прекрасно знаете, что я никогда не сделаю ничего подобного, – возмутилась я. – Но, по моему мнению, вы слишком легкомысленны. Разве вам не интересно узнать, кому так плохо в вашем замке?

– Я бы подумал о тебе, – он показал в улыбке зубы, – но ты была со мной, так что – пальцем в небо.

– А саму историю Мелюзины вы считаете правдивой? – спросила я.