Обман Розы

– Лео считает, что если сделать хорошую рекламу, то такие машины будут иметь успех среди аристократов, – сказал Этьен, когда мы приехали и дожидались возвращения мадам Софии с мужем. – Но я бы хотел запустить недорогую модель, чтобы и средний класс мог позволить себе такую покупку.

Лео – это был кто-то, кого знала Розалин. Я благоразумно промолчала и кивнула, но Этьену и не нужно было моих слов.

Он уже позабыл обо мне – вернее, позабыл о Розалин, и мечтал вслух.

– Представь, что когда в каждой семье появятся такие машины, – говорил он, любовно похлопывая по железному боку своего «скакуна», – расстояния сократятся.

Съездить в соседний город станет не сложнее, чем сходить в гости в соседний дом. Человек будет повелевать дорогами! А потом он замахнется и на большее…

– На большее? – переспросила я, захваченная его порывом.

– Осталось покорить небо, – сказал он и с усмешкой посмотрел на легкие перистые облачка. – Пожалуй, мы с отцом сходим на озеро, порыбачить.

Погода – как раз ловить карпов. Не поссоришься с матерью?

Я заверила его, что буду вести себя согласно образчику достойной жены, и он только хмыкнул в ответ.

После обеда, когда мужчины отправились на рыбалку, мы с Софией устроились в гостиной. Мадам откровенно скучала – пыталась вышивать, потом взяла книгу, а потом заметила, чем занимаюсь я.

– Что это за штучка у вас, Розалин? – спросила она, пересаживаясь на диван ко мне.

– Это челнок для фриволите, – объяснила я.

 – У нас его почти не знают, но моя мама научилась от своей бабушки. Это успокаивает, и мне нравится больше, чем вязание или вышивание. Не надо считать петли и иглой не уколешься. А кружевная тесьма всегда пригодится в хозяйстве.

– Все верно, – сказала София, следя, как я при помощи деревянного овального челнока плела тесьму. – Это кажется таким простым…

– И на самом деле – ничего сложного, – заверила я ее. – Если хотите, я вас научу.

Я взялась показывать приемы фриволите с тем большим усердием, что разговор о рукоделии не был опасен.

Софии не придет в голову заговаривать об общих знакомых или – чего доброго! – выяснять, с чего это ее дорогой сыночек решил разводиться.

Вскоре беседа приобрела более доверительный характер, и София, орудуя челноком, принялась вспоминать детство Этьена. Я не мешала ей, потому что когда мать рассказывает о сыне – остальные могут помолчать и подумать о чем-то своем.