Семейный портрет с колдуном

Чья-то ладонь прихлопнула мне рот, и меня уволокли обратно, в темноту.

– Тише, – услышала я шёпот и узнала леди Икению. – Не ходите туда, Эмилия. Пусть Аселин немного за вас пострадает. Это произведёт впечатление.

Произведёт впечатление?! Она с ума сошла, что ли? Как может мать смотреть на страдания собственного сына?!

Я вырвалась, и леди Икения не смогла меня удержать. Бросившись в круг света, я встала между Аселином и графом Майсгрейвом.

– Прекратите! Прекратите сейчас же! – крикнула я в лицо колдуну.

Нет, я не ошиблась. В зелёных кошачьих глазах сейчас плескалась ярость. И ещё ненависть.

За моей спиной хрипел Аселин, и я не знала, чем ему помочь, как остановить обезумевшего колдуна.

– Между нами ничего не было! Ничего! Ничего! – завопила я уже вне себя от ужаса. – Он солгал вам!

Будто что-то захлопнулось в зелёных глазах, и колдун убрал руки за спину, насмешливо кривя губы. Аселин перестал хрипеть и тяжело задышал. Я бросилась к нему, помогая сесть.

– С тобой всё в порядке? – бормотала я, понимая, что говорю глупости. Конечно же, не в порядке. Кто будет хорошо себя чувствовать после такого!

– Да мы просто шутили, леди Валентайн, – добродушно произнёс колдун. – Аселин, скажи своей невесте, что мы дурачились.

– Мы… дурачились… – с трудом произнёс мой жених. – Дай вина… пожалуйста…

– Очень плохая шутка, – сказала я, сердито взглянув на ухмыляющегося графа. Налив вина из графин, я поднесла бокал Аселину.

Леди Икения и не подумала выйти из тени, и мы с Аселином остались вдвоём против колдуна. Я ждала, что сейчас Вирджиль Майсгрейв покажет свой истинный облик, потребует, чтобы я убралась из замка, да и из города заодно, но граф снова заиграл ямочками на щеках и пожелал нам доброй ночи.

– Вижу, я помешал идиллии влюблённых, – промурлыкал он. – Удаляюсь, чтобы Аселин мог сказать вам, леди Валентайн, всё то, что у него на сердце.

Он прошёл мимо нас, едва не задев плечом, и Аселин отступил. Я не догадалась сделать то же самое, и колдун этим немедленно воспользовался.

– Доброй ночи, Эмилия, – сказал он многозначительно, наклонился и поцеловал меня в щеку прежде, чем я успела отшатнуться. – До завтра, сладких снов, – пожелал он, уже исчезая в темноте коридора.

Мы с Аселином остались в гостиной одни.