Жена палача

Конечно, не всё! Лилиана сказала, что фьера Селена поехала на встречу с любовником! Вот только вряд ли я была вправе упоминать об этом. Это могли быть сплетни… Или нет?… А что, если я промолчу, и помогу убийце?..

– Вы уверены, что рассказали мне всё? – продолжал расспрашивать дознаватель. – Форката Монжеро? Это всё?..

– Конечно, – тётя заговорила немного резко. – Вы же не станете допрашивать мою племянницу, фьер Ламартеш? Ей незачем говорить неправду.

– Я не упрекал её во лжи, – возразил дознаватель, буравя меня взглядом.

 – Всего лишь спросил, не может ли форката сообщить мне ещё что-нибудь…

Сказать или нет? Сказать или нет?..

– Можно я поговорю с тётей? – спросила я совсем детским голосом. – Наедине?

– Наедине? – светлые глаза чуть прищурились. – Хорошо. Пяти минут будет достаточно, форката Монжеро?

– Вполне, – кивнула я.

Дядя и дознаватель удалились, и тётя взяла меня за руки:

– Что такое, Виоль? Тебе что-то известно?

– Тётушка, – прошептала я, – разве мы не должны рассказать фьеру дознавателю, что Лилиана упоминала про любовника фьеры Селены? Что она поехала к мельнице на встречу с ним?

– О, я и позабыла… – тётя задумалась, а потом сказала: – Да, ты права.

Мы не имеем права скрывать эти сведения. Но не будем усложнять Лилиане жизнь. Всё-таки, это может оказаться сплетней – связь фьеры Селены… И я уверена, что это – глупые и недостойные сплетни. Но мы должны сделать всё, чтобы убийцу поймали… Вот что, – она крепко сжала мои пальцы.  – Скажем, что ты услышала эти сплетни от кого-то из приглашенных дам, но от кого именно – не запомнила, потому что слушать подобное – это недостойно.

– Да, тётя.

– И ни слова о Лилиане, прошу тебя. Её муж – секретарь суда, не надо усложнять ему службу…

– Да, тётя.

Тётушка впустила дознавателя, и я рассказала ему о том, что услышала о встрече фьеры Селены с любовником. Не знаю, поверил ли мне дознаватель или снова понял, что я что-то скрываю, но он поблагодарил меня за эти сведения, заверил дядю, что больше не станет беспокоить меня и тётю, и попрощался, а дядя отправился его проводить.

Когда мужчины ушли, тётя попросила меня налить ей воды из графина.

– Как всё это страшно, – она покачала головой и отпила из бокала. – Бедная Селена… Поверить трудно…

В этот день только и было разговоров, что об убийстве. Об этом шептались даже слуги.