И имя ему Денница

– Но сейчас ведь не война, ты мог бы расслабиться.

– Я предпочитаю держаться в форме.

– Ты здесь такой единственный, – многозначительно заметил Мерира. – Все остальные люди, каких я знаю, ведут себя иначе. Многим нравятся, как девушки, так и юноши. А ты довольно красив. Царские дочери засматривались на тебя. Хочешь узнать, в каких словах они тебя хвалили?

– Нет, – Таор больше хотел спросить о золотом создании, которое видел вначале в тронном зале, а потом на жутком ночном празднестве, но разумно ли снова заводить эту тему, если ему уже не ответили.

 – А у Эхнатона нет еще одной взрослой дочери, которой меня еще не представили?

– Ну, если говорить о детях, затерянных в гареме, то их десятки, даже сотни… без милости фараона они никто.

– Так может, он решил вдруг возвысить кого-то из них? Или же у него появилась еще одна царственная супруга, не старше его дочерей?

– Что навело тебя на подобную мысль?

– Я… – Таор почему-то не хотел признаваться прямо.

 – Вдруг выбор нового бога должен быть укреплен и выбором новой супруги, еще более сиятельной, чем все, что были до нее. Под стать богу солнца.

– Эта умная мысль, – отдал должное Мерира. – Но боюсь, что фараона сейчас не интересуют женщины вообще: ни царицы, ни девушки из гарема, ни простые смертные.

– Так что же его интересую я, потому что кто-то назвал мое лицо привлекательным?

– Поверь, если бы Эхнатона заинтересовал вдруг юношей, то это непременно был бы ты, – что-то в медоточивом голосе жреца подсказывало, что то была не пустая похвала.

 – Видишь ли, ты немного похож на некого гостя, который когда-то давно побывал здесь и навсегда исчез. Но наш правитель не может его забыть до сих пор. Хоть сходство и весьма отдаленное, но ты, наверняка, напоминаешь ему о том друге.

– Значит, поэтому мое прошение было незамедлительно исполнено, и я сам остался гостем здесь. В память о ком-то, кого я не знаю.

– Не совсем, – Мерира осторожно взял его под локоть и указал направление к выходу.

 – Нам не стоит задерживаться здесь долго. К тому же, ты стал слишком бледен, тебе нужно на свежий воздух.

Таор чувствовал это и сам, горло сдавило, как удавкой, будто чьи-то тонкие пальцы душили его. Это все от спертого воздуха, думал он про себя, но ощущение чьего-то присутствия рядом оказалось поистине давящим. Уходя, юноша внимательно смотрел по сторонам.