Каторгин Кут

Не хватало ещё встать, да и упасть тут, новых хлопот по уходу за ним хозяйке с хозяином принести. Было страшновато подниматься на ноги, он оперся на топчан и немного постоял, привыкая к чуть покачивающемуся под ногами полу.

Оглядев себя, Степан увидел, что одет он в чистое исподнее, висящее на нём, как на жерди. Тот, кому принадлежало бельё либо был гораздо крупнее Степана, либо сам Степан так исхудал за эти дни… Сколько дней он лежал? Степану думалось – наверное пару дней он в забытьи был, спасибо доброму человеку, кто о нём заботился.

Куда же он попал, в чей двор?

Придерживаясь за стену, Степан медленно двинулся к приоткрытой двери, ноги шли, словно деревянные, он с трудом переставлял их, но хоть пол перестал под ним качаться. Степан часто дышал, пройдя несколько шагов он устало остановился перевести дух.

Когда он появился во дворе, то защурил глаза от света, и не видел, как настороженно смотрит на него пожилая женщина, стоявшая у хлева с вилами в руках.

– Ну, добрый человек, гляжу, Господь тебя миловал, на белый свет дозволил глядеть, – сказала бабка Марья, отставив вилы в сторону, – Токма ты не спеши ходить-то, надо помаленьку, кабы снова худо тебе не стало.

Идём-кась в дом, накормлю тебя чем Бог послал.

– Здравствуй, матушка, – тяжко дыша от слабости ответил Степан, – Дозволь сперва тебе поклон земной отдать, ты меня от смерти спасла да выходила?

– Опосля станешь кланяться, – строго сказала бабка Марья, – Не для того я с тобой столь ночей не спала, чтобы тут на крыльце помер.

Ступай в дом, вон туда, да садись, а то повалисся тут, не дотащу тебя снова-то.

Степан послушно повернулся и держась за широкие перила пошёл на крыльцо, куда указала хозяйка. Оказавшись в просторных сенях, Степан без сил опустился на коротенькую лавку, стоявшую у стены. Когда перед глазами перестали мелькать серые «мошки» он оглядел сени и от изумления даже привстал.

Чудесная резьба украшала и притолоку над дверью, и наличники небольшого оконца в сенях, выходящего на двор.

На широкой скамье возле двери стояли две корзины, сплетённые причудливым способом, рядом с ними на небольшом бочонке висели резные ковшички. Степан не мог отвести взор от такой тонкой работы, и даже позабыл наказ хозяйки идти в дом. А когда опомнился и вошёл, то обомлел ещё сильнее. Вся изба была словно сказочный терем, о которых маленькому Степану рассказывала старая бабушка, когда жива была.