В объятиях нежного искусителя

 – А может, это Элени соблазнила Деймона? Разве такое невозможно?

Потому что Кассиани сделала бы именно так? Она – сирена, уверенная в своей чувственной силе, но Элени выросла в совершенно другом мире, на нее была возложена большая ответственность.

– Может, ты и мастер соблазнения, но моя сестра не такая, как ты.

Кэсси покраснела еще больше, и Георгос отчетливо услышал, как она тихонько ахнула. Почему он так реагирует на эту женщину? Даже несмотря на то, что он уверен: она с ним играет. Георгос быстро пересек комнату и включил свет, чтобы развеять эту сексуально напряженную атмосферу.

Кэсси моргнула и осмотрела комнату с нескрываемым неодобрением.

– Это один из ваших официальных залов для переговоров?

– Вообще-то, это часть моих личных покоев.

Она посмотрела на него своими огромными глазами, и в них читался ужас.

– И вы по своей собственной воле решили жить вот так?

– Как? – Он уставился на Кэсси, готовый услышать ее критику.

– Как в мавзолее. Безликие, бездушные картины, неудобная антикварная мебель.

И холодная атмосфера. – Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Дворец находится в безупречном состоянии, – коротко сказал Георгос.

– Я вижу. Ни единой пылинки, ни одной неуместной картины – дворец выглядит безупречно. Так же, как и вы.

– И как это понимать?

– За золоченым фасадом ничего нет. Ни истории, ни души.

– И столь лестное суждение ты составила за пять минут разговора со своим королем? – прорычал он. – Почему ты так уверена в своих выводах?

Да кем она себя возомнила, чтобы так его оскорблять? Ее смелость снова граничила с манипуляциями, и что хуже всего – ей это удавалось.

Чувственный огонь превращал его кости в пепел, и все, чего хотел Георгос, – чтобы Кэсси капитулировала. Впервые за последние десять лет он не полностью владел ситуацией и хотел вернуть себе хотя бы часть контроля.

– Из-за ваших планов на сестру, – совершенно спокойно ответила Кэсси. – На самом деле вы беспокоитесь не о ней, а о том, как выглядит вся эта ситуация со стороны.

Георгос застыл. Ему было плевать на то, что эта женщина оскорбляла дворец и его самого, но она не имела права подвергать сомнению его преданность сестре.

– Я не беспокоюсь о своей сестре? – переспросил он.

– Разумеется, нет. – Она насмешливо улыбнулась. – Раз вы настаиваете на том, чтобы выдать ее замуж. Вы используете ее ради публичности королевской семьи.

– Этот брак для ее же защиты, – холодно ответил он.