В объятиях нежного искусителя

– Защиты от чего? – Кэсси окинула комнату скептическим взглядом. – Она и так живет как в тюрьме.

– Ты даже не представляешь, какое огромное давление она испытывает. Она постоянно находится под прицелом внимательных глаз общественности. Они кружат около нее, как акулы.

Давление на Элени действительно было колоссальным. Если уж для самого Георгоса давление было тяжким бременем, то для женщин королевской семьи это было еще хуже. Суждения были слишком строгими, а ожидания – завышенными.

– Значит, надо отправить ее из одной тюрьмы в другую?

– Члены королевских семей женятся на себе подобных, – отрезал он.

 – Так лучше для всех.

– Но не для вас, правда? – заметила она. – Вы почти на десять лет старше сестры, но все еще не женаты. Как насчет вашего благополучия и защиты?

О, Георгос прекрасно знал о своем долге, и у него был четкий план, когда придет подходящее время. Но он чувствовал, что Элени безопасность понадобится раньше, чем ему, и оказался прав.

– Неужели это так плохо – хотеть, чтобы моя сестра была счастлива и о ней хорошо заботились?

Георгос был в бешенстве от явного осуждения Кассиани.

Она ничего не знала о том, что значит жить во дворце, ничего не знала о его сестре. Элени была молодой наивной женщиной, которую защищали всю ее жизнь, и в то же время на нее оказывалось огромное давление. В то время как женщина, стоящая перед ним, была явно очень опытной и прекрасно знала, какой чувственной властью обладает над мужчинами. Весь больничный персонал мужского пола был у ее ног, а уродливая униформа лишь подогревала их фантазии.

– Кто о ней будет заботиться? Плейбой, не способный хранить ей верность?

– Тебе не стоит читать таблоиды, – холодно хмыкнул он. – В них нет ни слова правды.

– Значит, то, что написано о вас, – тоже неправда? – Кэсси сделала шаг вперед и посмотрела ему в глаза. – Вы не порядочны, не добры и не преданы своему долгу? – Она горько рассмеялась. – Хотите сказать, что за вашей безупречной репутацией скрывается монстр?

– Я не против быть монстром, если под этим ты подразумеваешь, что я должен поступать правильно.

Твой брат похитил самую ценную вещь в моей жизни. Он причинил ей боль, и он за это заплатит.

– Драгоценная вещь? Вот что значит для вас сестра? Товар для обмена? Имущество?

– Это фигура речи, – отрезал он. – Никто и ничто не может быть для меня важнее Элени. Она – моя ответственность, она… – Георгос замолчал.

Он не собирался говорить этой хищнице столь личные вещи.