Семь-я. Седьмая книга. Сага «Исповедь»

Вот моя визитка, звоните, если что-то понадобится. И держите нас в курсе происходящего.

Отец Жюлиана молча пожал мне руку и вслед за женой направился к двери, за которую пускали не всех, я с облегчением выдохнул.

– Пап, нельзя же быть таким назойливым, у людей горе.

– Ты разве не слышал, Агнешка сказала любым способом задержать…

– Агнешка, всё время Агнешка, а она даже не взглянула на нас.

– Не взглянула, значит, так было надо, не хотела, чтобы её запомнили родители Жюлиана во избежании лишних вопросов.

Схватив вещи, Эрика выскочила на улицу, не дожидаясь, пока мы закончим свои дебаты.

Агнешка сидела возле мотоцикла, зажав голову руками, в полном (как мне показалось) расстройстве чувств.

Эрика восприняла это как приговор и, вся бледная, молча присела рядом с нею на бордюр.

Собрав остатки сил, Агнешка отгородилась от меня, закрыла доступ к своим мыслям.

Я подошёл.

– Не напрягайся, если не хочешь, чтобы знал, я не полезу. Пожалей себя, ты устала.

– Агнешка, не молчи! Всё так плохо?!

Она опомнилась, погладила Эрику рукой.

– Он будет жить, по крайней мере, эту аварию перенесёт, но восстанавливаться будет долго.

– Что это значит?

– Жюлиан какое-то время не сможет двигаться и ходить, но надежда всё-таки есть… Сделаю всё, что в моих силах, дорогая.

Я невольно занырнул в ослабившую защиту голову больше по привычке, нежели из любопытства.

– Ты обещал! – обрубила Агнешка, поднимаясь на ноги.

– Прости, не специально, привычка.

– А это, всегда-пожалуйста, если ты богат… – она улыбнулась и, сделав шаг навстречу, крепко меня обняла.

Даня изменился в лице и отвернулся. Мы так и не успели поговорить с ним о самом главном. Эрика, всё ещё шокированная известием, так и осталась сидеть, не обратив никакого внимания на наши объятия.

– Нужно снять номер в отеле и как следует выспаться перед дорогой.

– У меня есть идея получше.

– Я останусь с ним! – Эрика и слышать ничего не хотела.

– Детка, пока он в реанимации, тебя к нему всё равно не пустят! – Агнешка оторвалась от моей груди, и я почувствовал лёгкое головокружение, как донор, только что поделившийся кровью.

– Я всё равно никуда не поеду, – упорствовала Эрика, и весь её вид говорил о том, что так оно и будет.

– Я обещал маме, что мы вернёмся вместе, она очень за тебя переживает.

– На то она и мама! – резко ответила дочь.