Последний полёт птицы Додо. Психологическая драма с криминальным событием

С такими же башенками и шпилем, парадным входом, украшенным колоннами и немалыми ячеечными окнами. Огромный вестибюль был оборудован стеклянным помещением в виде стакана, в середине стакана имелось окошечко. Как раз в нём при появлении Исайчева возникла лысая дынеобразная голова консьержа.

Старик поманил ладошкой Михаила, пропел хорошо поставленным оперным голосом:

– Суда-а-арь, пожалуйте ко мне. Вы собственно куда направляетесь? Если в банк, то у них вход с другой стороны. Здесь суда-а-арь жилые квартиры заслуженных работников.

Михаил без предисловий развернул перед консьержем голубое удостоверение детектива агентства «ВасИЛиск» и терпеливо ждал пока старик, шевеля узкими бескровными губами, прочтёт написанное. Вероятно, на слове «детектив» у дежурного задёргался правый глаз и он, отвалившись от окошка на спинку стула, выдохнул:

– У нас кого-то прибили? Или как?

– У вас всё в порядке, – поспешил успокоить старика Исайчев, – нужна Екатерина Кром. Я с ней договорился о встрече.

Консьерж положил левую руку к груди, правой снял телефонную трубку и, ткнув указательным пальцем в кнопку, ласковым голосом произнёс:

– Марусенька, узнай у Екатерины Кузьминичны она ждёт кого-нибудь? – и, скорее всего, услышав встречный вопрос Марусеньки, поспешил добавить, – да-да детектив.

Ещё раз, пристально взглянув на Исайчева, сообщил:

– Народная артистка СССР Екатерина Кузьминична Кром ждёт!

Прежде чем отойти от стеклянного стакана, Исайчев наклонился к окошку, спросил:

– Вы, случайно, в нашей опере не служили? Голос у вас знатный.

Консьерж засуетился и, резво выскочил из боковой двери стакана, схватил Исайчева за локоть:

– Позвольте мне проводить вас. Это недалёко. На второй этаж. Первый, как вы поняли, занимает банк, – уточнил старик, заглядывая в глаза Михаила, – вы действительно узнали меня? Я работал в Сартовской опере двадцать лет тому назад. У меня был прекрасный голос. Правда, не довелось исполнять первые партии, но партии второго плана мне, несомненно, удавались.

Весь путь по широкой маршевой лестнице консьерж рассказывал Исайчеву о своём творческом пути и, ткнув в кнопку звонка, с сожалением спросил:

– Вы не последний раз к нам приходите? Приходите чаще. Я вас запомнил и теперь удостоверение можете не предъявлять…

Когда дверь открылась, перед Исайчевым возникла кругленькая едва доходящая ему до груди женщина, одетая в кожаные оранжевые тапочки, юбку на резинке, белую свежую широкую кофту.